RU
Все новости

Павел Жебривский: Если замахнулся, то бей так, чтобы не встал

Во время коллегии в Донецкой областной государственной администрации ее председатель Павел Жебривский, назначенный на должность в июне 2015 года, довольно жестко общается со своими подчиненными и даже мэрами других городов, пишет Марьяна Пьецух в своем материале на «Украинской правде».

Поднимая их с места для отчетности за выполнение инфраструктурных проектов, на которые из госбюджета было выделено 2,8 млрд грн, Жебривский критикует за низкие показатели в довольно фамильярном тоне.

«20,6 процентов ... Набрал 34 проекта, только 7 проектов сегодня с экспертизой готовы ... А потом: у меня все классно, скорее Жебривский уйдет, чем я уйду из района, я такой крутой, я покажу крутизну! взял под город машину, секретарша есть и жизнь удалась?! » – так председатель ОГА отчитывал представителя Славянской райгосадминистрации.

В какой-то момент Жебривский напомнил Ющенко образца 2005 года, который впервые посетил Донецк после избрания Президентом, и на встрече с местной элитой некоторым «тыкал» и вообще дал понять, что он, а не местные, здесь устанавливают правила.

«Почему палатку не разбил и не ночуешь под дверью?!» – ответил другому чиновнику за его оправдание, что в каком-то кабинете ему задерживают экспертизы по проектам.

Жебривский так раздражается, потому что, как он объяснил присутствующим на коллегии, чтобы выбить эти деньги, ему пришлось подавать руку тем политикам, которым он восемь лет руки не подавал, и засунуть свои принципы «в одно место».

«Ни отпуска, ни отгула, пока не будет 100%! 24 часа в сутки работайте!» – дает указания всем присутствующим Жебривский.

Сам говорит, что работает по 14 часов в сутки.

«УП» расспросила, что ему удалось сделать в таком ритме за более чем год в должности, и почему неожиданно начались арестовывать мэров за «сепаратистские» дела более двухлетней давности.

Также узнали его реакцию о критике от местных активистов проукраинских организаций – за кадровую политику (мол, на должностях в ОГА держит людей, отдыхающих в Крыму, не принимая в то же время кадровых предложений со стороны активистов), за нежелание освобождать директоров школ, которые участвовали в антиукраинских митингах 2014 года и за объятия с мэрами, которые организовывали сепаратистский референдум.

Мы не можем просто поймать рыбку, «поцьоматы» ее и выбросить

– Одно из самых резонансных последних событий в Донецкой области – арест мэра Торецка Владимира Слепцова за его высказывания в поддержку референдума двухлетней давности. С чем вы связываете такое выборочное правосудие, когда за два года с такого большого количества мэров, которые тогда «запетнались», за решеткой с 2014 года только Неля Штепа, и теперь Слепцов?

– На самом деле по всем мэрам и многим другим «деятелям» периода так называемого «референдума» СБУ проводит расследование. Ключевая проблема – в решениях судов, ни пленум Верховного Суда, ни кто другой не дает указания местным судам, как поступать, какую доказательную базу принимать за основу.

– Но, несмотря на это, по Слепцову дело таки сдвинулось. Это связано с его нежеланием вмешиваться в ситуацию, когда сотня жителей Торецка заблокировала военную технику. Это такая кара за непослушание?

– Безусловно, в деле Слепцова толчком стало 5-е июля, когда он фактически устранился от разъяснения позиции городской власти тем, кто организовал так называемый шабаш и блокировку украинских войск.

Тогда я дал Слепцову несколько дней, чтобы услышать его позицию. Однако от него ответа не было. После этого целая команда спецслужб во главе со мной приехала в Торецк, где провели «разбор полетов».

Как раз в это время завершалась шестая экспертиза по делу Слепцова по всем его высказываниям (периода 2014-го года – УП). Между тем, сегодня на стадии завершения экспертизы по ряду других «деятелей».

Мэр Торецка Владимир Слепцов (справа в синей футболке) отказался содействовать в разблокировании военной техники, дорогу которой перекрыли жители Торецка. Фото: Facebook Vyacheslav Abroskin

– Этот арест – это предупреждение для других мэров, которые поддержали «сепаратистский» референдум и до сих пор на должностях, если они оступятся, то на каждого ждет своя «папка» экспертиз?

– Это даже не предупреждение, а напоминание, что ни одно уголовное дело не положено под сукно. Расследование продолжается.

Второй вопрос, нужны ли кому-то холостые выстрелы, если нет железобетонной доказательной базы? Как только по тем или иным персоналиям появится и железобетонная база, к ним так же будут применены меры, как к Слепцову.

– А если к тому времени мэры уйдут? Как предупредить побег?

– К сожалению, никак. Мы неоднократно об этом говорили с представителями Службы безопасности и других структур, но пришли к выводу, что не можем, как говорит Президент, просто поймать рыбку, «поцьоматы» ее и выбросить. Если замахнулся, то бей так, чтобы не встал.

– Когда я разговаривала со Слепцовым, то он довольно резко оправдывался, что в 2014-м ему ничего не оставалось, как согласиться на требования сепаратистов, потому что была угроза его жизни и жизни других депутатов. А бежать, мол, он не мог, потому что несет ответственность за город и людей, которые его избрали. Насколько эти аргументы его оправдывают?

– У каждого человека есть выбор. В жизни, возможно, есть один или два момента, когда ты проявляешь свою сущность. И такое время «Х» наступило тогда для этих мэров.

– То есть надо было бежать и бросать город без уководства?

– Почему бежать? Занять позицию.

– Тогда подвал и смерть.

– Ну, подвал и смерть. А кто сказал, что будет легко? Простите за патетику, если ты идешь служить народу, служить людям, если ты служащий местного самоуправления, то в это время ты демонстрируешь свою позицию.

Есть пример Анны Кравченко, которая сейчас исполняет обязанности главы администрации Великоновоселковского района. В свое время она была в «Молодых регионах», но когда наступил час «Х» и к ней как к главе села пришел, если не ошибаюсь, Губарев вместе с LifeNews, то она сказала: «Извините, я Украинка».

– Что ее спасло? Ведь за такое сажали в подвалы или вспарывали животы.

– Не знаю, что ее спасло. Кто-то хотел ее повесить, кто хотел ей еще что-то сделать, возможно, решили: «Ну, баба – дура, что с нее возьмешь?»

Но знала ли она, что для нее ее слова пройдут без последствий? Нет, но все равно так поступила, и если бы все мэры тогда заняли такую патриотическую позицию, то, не думаю, что всех их бросили бы в подвалы и расстреляли.

– От бывшего чиновника Донецкой ОГА я слышала, что тогдашний руководитель области, наоборот, давал указания мэрам не рисковать жизнью и слушать «сепаратистов». Мол, побесятся, и успокоятся. Тем более, мэрам не за кем прятаться, силовики полностью самоустранились или перешли на сторону «сепаратистов».

– Это правда, что из Киева жестких команд и указаний не было. Здесь с этими мерами согласен. Многие мне говорили, что звонили в Киев и спрашивали, как действовать, а в ответ «Ну, по ситуации». Киев действительно занял несколько страусиную позицию на тот момент, чиновники на местах чувствовали себя деморализованными.

– В некоторых городах влияние так называемых «мэров-сепаратистов» было локализовано за счет создания военно-гражданских администраций (ВГА). Почему не создана такая администрация в Торецке или в Дружковке?

– Фактически все ВГА были назначены еще до моего прихода.

Необходимо доработать законодательную базу, потому что сейчас закон предусматривает введение ВГА только там, где не функционируют органы местного самоуправления.

Но на самом деле надо их вводить хотя бы по всей линии разграничения. Потому что когда есть постоянная угроза жизни людей, надо принимать адекватные и быстрые действия, не согласовывая их с местными советами.

Мы неоднократно обращались и продолжают обращаться (в Верховную Раду – УП) о введении ВГА в Марьинском районе, который является фронтовым районом, в Бахмутском районе и в Торецке. Так же просим передать всю полноту управления ВГА в Авдеевке, потому что все-таки параллельно функционирует городской совет и его городской голова.

Законом должно быть предусмотрено приостановление деятельности органов местного самоуправления и введения ВГА на время проведения в данном населенном пункте или районе боевых действий.

А также предусмотрено (автоматическое – УП) расформирование аппарата тех органов местного самоуправления, которые не работают.

– В 2015 году на местных выборах жители освобожденных городов повторно избрали депутатов, которые поддержали «сепаратистский» референдум. Почему люди через год после освобождения своих городов не переориентировались на проукраинские силы? Не почувствовали улучшения под украинским флагом?

– Напомню, что я был против местных выборов во всей зоне АТО, потому что у людей здесь в головах очень много мусора. И я за то, чтобы военно-гражданские администрации были внедрены на территории всей Донецкой области.

Но и патриотические политические партии не выставили здесь достойной альтернативы. Да и где им ту альтернативу брать? Не брать же какого-то Васю с улицы, записать в списки и сказать: «Давай голосуй, потому что это Вася – патриот»?

Нужно готовить политические команды, какую-то альтернативу. И тогда можно говорить о серьезном оппонирование прошлом, которое здесь процветает.

– Вы как ставленник Президента пытались тогда влиять на выбор кандидатов в местные советы в пропрезидентских партиях?

– Если следовать букве закона, влиять на избирательную кампанию мне запрещено. Никто из представителей политических партий тогда не пришел ко мне и со мной не посоветовался.

Работать я сюда приехал в июне, а избирательная кампания началась в сентябре. Поэтому в то время я не имел еще серьезного влияния.

По некоторым городам я рекомендовал (кандидатов – «УП»), но прислушались? Нет. Говорили, что «нам уже поздно менять». А одна из патриотических партий выставила во главе организации человека, которая, извините, напилась и проспала в клумбе. Могла такая партия набрать очень высокий рейтинг? Нет. Поэтому здесь надо существенно поработать с кадровым потенциалом.

Яценюк не видел различий между Донецкой областью и Житомирской

– Я слышала неоднократные жалобы на вас от проукраинских активистов освобожденных городов. Одни из основных претензий, кроме того, что вы тесно сотрудничаете с «мэрами-сепаратистами», вы не реагируете на обращение с требованием увольнять учителей или директоров школ, которые проявляли активную позицию в событиях 2014 года.

– К сожалению, достаточно много активистов здесь маргинализированы. Это не их вина, а их беда, потому что их не допускали ни к работе в бюджетной сфере, ни к государственной службе, ни бизнесом серьезно они не могли заниматься. То есть на самом деле украинскую составляющую все время сбрасывали в обочину. И это сегодня большая проблема.

Они критикуют, что я общаюсь с этими мэрами. Но каким образом мне управлять, влиять на город, если я просто перестану общаться с мэром? Я могу себе позволить это?! Так закон мне это запрещает.

И как мне снять директора школы? Пусть те активисты хотя бы немного заглянули в законы. Мы хотим одним беспределом второй беспредел закрыть? Какие у меня полномочия, как у главы ОГА, для снятия директоров школ?

Второй вопрос – снял одних, а кого на их место? На сегодняшний день есть очередь?

Возможно, у меня очередь стоит из волонтеров, которые хотят быть учителями истории, украинского языка или директорами школ? Напомню, что «советы», коммунисты в конце 40-х годов направляли на Западную Украину учителей, директоров школ, врачей и всех остальных.

Подчеркиваю, нам нужно бандитизму, который здесь царил, противопоставить разум, показать, что мы патриоты с головой. Ведь порой патриоты без головы приносят больше вреда. Но мой патриотизм не тупой, мой патриотизм системный.

Сегодня нужно много усилий, много раз наступать на горло собственной песне. Если кто-то меня обвиняет из патриотов, в т.ч. тех, которые на двадцать лет моложе меня, то у меня вопрос: «Скажите, ребята, почему я, дядя пятидесяти лет, пошел рядовым на фронт, хотя я не из Донбасса, а тут местные не пошли? Кто из нас больший патриот?»

Когда некоторые выехал во Львов, в Киев и рассказывают, как я неправильно строю украинский Донбасс, а сюда сами не едут, то у них просто совести нет.

– Пробовали ли вы как-то продвинуть вопрос особых условий для педагогов Донбасса, чтобы им платили в разы больше, стимулируя приход новых людей на должности с другими принципами? Или даже приход людей из других регионов?

– Я задавал этот вопрос, как и вопрос о повышении зарплаты для государственных служащих. Но удалось поднять только госслужащим в тех городах и районах, где функционирует военно-гражданская администрация. Согласно закону, им можно повысить зарплату вдвое.

Сейчас у нас (Донецкой ВГА – УП) проводят конкурс в одном из управлений. На восемь вакансий уже есть более двадцати человек. Спрос, в частности, является следствием улучшения условий труда.

Но там, где ВГА нет, мы не имеем права повышать зарплату. Поэтому я делал предложения еще в Кабмин Яценюка, а затем в Кабмин Гройсмана, чтобы хотя бы для тех, кто работает на линии разграничения, в такой опасной зоне, ввести двойную зарплату.

Тогда Яценюк сказал, что если такое делать, то надо делать для всей Украины. То есть он не видел различий между Донецкой областью и, например, Житомирской. И такое было ни раз. Когда Яценюк был здесь, мы по этому поводу с ним говорили довольно жестко, думаю, вы не сомневаетесь, что я умею жестко говорить.

– Какие результаты вашей проверки по поводу скандала, в котором запятнался начальник управления внутренней политики Донецкой администрации по фото с отдыха в Крыму и ношению георгиевской ленты?

– Это была технология: слили в некую «желтую» прессу какую ерунду, после этого кто-то из так называемых блогеров подхватил это все. Я отправил запрос к руководству Антитеррористического центра, чтобы проверили, есть ли в этих действиях то, что способствует сепаратистским действием. Заодно попросил проверить меня и моего заместителя, потому что мне тогда забрасывали коррупционные деяния.

Пришел ответ по всем трем персонажам, что Антитеррористический центр и Служба безопасности не видят никаких противоправных действий с нашей стороны. Так что, я буду увольнять всех, о ком в «желтой» прессе напишут? Тогда не будет работать.

– То есть вашим подчиненным не запрещено ездить в Крым? При этом, я слышала, что запрещено пересекать линии разграничения и ездить то к родственникам или просто наведываться в свою квартиру.

– Если они будут ездить в Крым через украинские пропускные пункты, то это не запрещено.

Что касается моего распоряжения не пересекать линию разграничения, то хотя оно идет немного в нарушение Конституции Украины, но эти люди имеют доступ к секретной информации.

Однако даже если кто-то и поедет, и я на основании этого распоряжения этого человека уволю, то он может обжаловать мое решение в суде. И я буду вынужден его восстановить на работе.

Проблема в том, что мы работаем в области, в которой идет война, по методологии демократического общества.

В зоне АТО на государственных учреждениях призывают сдавать в СБУ «бытовых сепаратистов», которые «сеют панику» и «распространяют слухи об угрозе русскому языку».

У нас некуда отселять людей с линии фронта

– Около 30 тысяч человек ежедневно пересекает контрольно-пропускные пункты в АТО, выстаивая в часовых очередях под адских солнцем или в дождь, отдельные смертельные случаи очередях. При этом, слышала от свидетелей, очереди можно легко обойти взяткой. Насколько оправданы эти фильтрационные мероприятия, если дырки на так называемой границе все равно есть и диверсанты все равно пролезают?

– Так что – давайте все откроем и сделаем вид, что вокруг ничего не происходит?! Вот некоторые вообще предлагает поезда пустить. Ну это вообще нонсенс.

Если мы все откроем, то вся масса (диверсантов – «УП»), не заморачиваясь, пойдет транспортными путями. Безусловно, мы полностью не поставили заслон, но существенно обезопасили (границы – «УП»).

Так, где-то на обочине они пытаются пролезть, но там есть минировании, растяжки. И это огромная опасность для тех, кто ищет пути.

– Свидетели мне рассказывали, что тем же окольными путями бесконтрольно передвигаются не единичны люди, а маршрутки. Например, вы слышали о маршрутке «Ясиноватая – Верхнее Торецкое», которая, правда, чтобы не «светиться», не доезжают до центра села?

– Нет, не слышал. Я дам задание проверить. У нас действительно есть много проблем. Например, есть проблема с селом Новолуганское, которое в «серой зоне». Туда заходят как наши военные, так и террористы. Такие точки есть. Но, как только нам становится известно о них, мы сразу применяем действия.

– Очень странно сейчас выглядит ситуация с двумя пустыми и закрытыми логистическими центрами в «серой зоне» между нашим КПВВ и блокпостом боевиков, за немалые средства открыли для жителей оккупированных территорий, чтобы они ехали туда за покупками. Почему проект не удался?

– Я бы с удовольствием их давно закрыл, потому что, кроме проблем, я с этими логистическими центрами ничего нет. При том, что на них затрачен большой финансовый ресурс, в основном инвесторов, которые там хотели работать (примерно 3 млн грн – «УП»).

На самом деле, сначала спрос был.

Но потом началось пересечение границы фурами. Речь идет о КПВВ «Зайцево», где рядом село Новолуганское, где девяносто предпринимателей зарегистрировались в двух домах (и возят на продажу товары – «УП»).

Раньше существовал 415-й приказ, который позволял предпринимателям, которые осуществляли деятельность в прифронтовой зоне, ввезти в «серую зону» только определенный перечень товаров для обеспечения основных потребностей населения. Но эти лимиты убрали (постановлением от 28 февраля 2016 года – «УП»). Зачем людям с оккупированных территорий ехать в логистический центр, где есть лимиты товаров (для предпринимателей – «УП») как по килограммам, так и по стоимости. То есть там, где перевозки и торговля происходит легитимно в небольших объемах, там все контролируется жестко. В то же время, в Новолуганское едут цели фуры, так, за месяц через Новолуганку продуктов прошло на 35 млн грн.

У меня, конечно, есть подозрения, почему это так делается, возможно, кто-то имеет долю с того.

Однако уверен, логистические центры будут выполнять свою функцию, если Кабмин примет соответствующее постановление и все эти фантомы будут задерживать и конфисковывать, а не в 80% случаев через суд возвращать конфискованное. Поэтому я за то, чтобы логистические центры таки были.

(От «УП» – при этом источники УП» утверждают, что спроса на логистические центры не было и до отмены лимита ввоза продукции в «серую зону». Отсутствие спроса доказывает также закрытый логистический центр в Новотроицком, где такой «дыры», которая есть в Новолуганском, нет. Критики логистических центров называют их «показухой» для Запада, которая стоила неоправданных затрат).

– Готовится альтернативное жилье для переселенцев дальше от линии фронта? От людей, которые живут впритык к «промке», слышала, что им некуда ехать и никто жилья им не предлагал, поэтому они продолжают ежедневно жить под обстрелами.

– Вопрос в одном – куда их отселять? Сегодня у нас некуда. Я говорил об этом и в Миноккупации, что, ребята, займитесь переселенцами. Я могу дать указание власти на местах предложить людям уехать, но куда? Никакой политики в этой части просто не существует.

Если две хозяйки на кухне, то капец кухне и капец всем. Если бы Миноккупации сфокусировалось бы на переселенцах, то можно было бы что-то думать.

Хотя в этом году мы за счет денег, выделенных на инфраструктурные проекты (из госбюджета для Донецкой и Луганской обл. – «УП») и за счет денег Европейского инвестиционного банка восстановили 17 общежитий, в том числе, для переселенцев. Но это капля в море!

Жителям Майорска, которые живут на линии обстрела, выехать никуда. Фото: Марьяна Пьецух

– Очень много шума было вокруг восстановления телебашни на Карачуне, сдача которой постоянно переносится. Я слышала от местных журналистов мнение, что в сооружении башни больше политики, чем эффекта, потому что сигнала в прифронтовых селах все равно не будет из-за географических особенностей. И значительно большая проблема – это нехватка финансирования местных медиа, чтобы показывать людям с сигналом качественный продукт.

– Эта телебашня – это знаковая вещь, которую мы должны восстановить. Проблема как раз в том, что это компетенция РРТ (Концерн радиовещания, радиосвязи и телевидения), у которого на балансе стоит эта башня. Я не имею права ее финансировать, только РРТ. Даст бог, к концу сентября она таки будет.

Хотя, безусловно, эта телебашня не решит вопрос, потому что радиус только 62 километра. Мы сейчас рассматриваем вопрос и будем обращаться в Кабмин, чтобы поставить еще одну башню в Покровском районе, высотой 220 м. Тогда она существенно покроет север области.

По материалам «Украинской правды». Перевод – «ДН»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять