RU
Все новости

Как Молдова сегодня воспринимает Приднестровье

Можно говорить, что на Донбассе отрабатывается схема, реализованная в Приднестровье. Но Молдова сделала больше стратегических ошибок в контексте приднестровского урегулирования, чем пока сделала Украина. Такое мнение в эфире «Громадського радіо» высказали аналитики Фонда «Демократические инициативы» им. Илька Кучерива Руслан Кермач и Андрей Сухарин, которые вернулись из Молдовы, где состоялось мероприятие по проблемам неподконтрольных территорий.

– В Молдове вы представили исследования об отношении украинского общества к конфликту на Донбассе. Какие результаты этого исследования?

Руслан Кермач: Мы проводили такие исследования неоднократно. Это исследование проводилось в 2015-2016 годах. Мы обращали внимание на то, на какие компромиссы готовы идти люди, какой статус должны иметь эти территории, кто, по мнению людей, несет ответственность за конфликт.

И еще одно исследование мы проводили отдельно в самом Донбассе на подконтрольных территориях относительно того, что люди хотят в перспективе.

Андрей Сухарина: Эти исследования достаточно глубокими, они охватывают большой спектр проблем.

По результатам исследования, мы видим, что украинцы в основном утверждают, что виновным в этом конфликте является Россия, но 39% украинский говорят, что в конфликте виноваты две страны. Что интересно, если брать российские данные «Левада-Центра», организации которой можно доверять в России, там нет такой дихотомии, около 70% населения уверены, что это внутриукраинская проблема.

Руслан Кермач: и 69% украинский считают, что Крым принадлежит Украине. Но в то же время «Левада-Центр» фиксирует, что 87% россиян считают, его территории России. Таким образом, мы видим, что в России более консолидированная общественное мнение в этом плане.

Восточные и юго-восточные регионы Украины менее консолидированы.

– Можно сравнивать конфликт в Донбассе с конфликтом в Приднестровье?

Руслан Кермач: Мы должны понимать хронологию развития конфликта и его историю. Надо понимать, что Приднестровский конфликт начался еще в период парада суверенитетов на постсоветском пространстве. Это был 1992 год. То есть нас уже отделяет от приднестровского конфликта 24 года. Наш конфликт [на Донбассе] продолжается только 2 года, и он не является замороженным. То есть мы можем сравнивать эти конфликты лишь до определенной степени. Общее в том, что и тот, и этот конфликт не является этническим или религиозным. Конфликт в Приднестровье лежал в политической и идеологической плоскости. Фактически, решался, которое они хотят будущем: оно должно быть связано с Россией и странами СНГ, имеют ли они двигаться в векторе интеграции в Румынию.

Также среди аналогий можно выделить языковой вопрос. В Молдове примерно в конце 80-х-90-х годов перешли на латинский алфавит. Это стало серьезным фокусом, который подтолкнул просоветские элементы. Но, в целом, конфликт был лишь политико-идеологическом плане.

И в этом плане это делает этот конфликт несколько легче для решения. Потому что, если сравнивать с боснийским или косовским конфликтами, там имели факторы этнический и религиозный факторы.

Среди факторов, которые позволяют сравнивать эти конфликты, можно назвать фактор России и ее военной поддержки, как на стадии развертывания этого конфликта, так и на этапе консолидации этих образований. Даже люди, которые занимались кураторством конфликта в Приднестровье и подталкивали к нему, в частности у них есть такая известная личность Козак, по некоторым свидетельствам, занимались координацией процессов государства на Донбассе. То есть можно говорить, что на Донбассе отрабатывается схема, реализованная в Приднестровье.

– Ну и так же в Крыму создается некий военный плацдарм, а в Приднестровье проводят военные учения.

Руслан Кермач: Приднестровье в дальнейшем разыгрывается как определенная карта влияния на молдавскую политику. Хочу также напомнить, что именно сейчас Молдова вступила в острую фазу развертывания избирательной кампании. В Молдове 30 октября впервые с 1996 года всенародно будут избирать президента. И параллельно за месяц будут происходить так называемые выборы в Приднестровской республике.

Кстати, в сентябре был скандальный указ их самопровозглашенного президента Шевчука о том, что они будут разрабатывать план адаптации российского законодательства, для того чтобы имплементировать результаты референдума об их самоопределении, который проводился на этих территориях в 2006 году. Согласно ему, с магической цифрой 97% жители «Приднестровской молдавской республики» будто поддержали идею присоединения к Российской Федерации.

И теперь, имея серьезные проблемы в экономической и социальной сферах, нынешний лидер Приднестровья хочет переизбираться, хотя шансы у него очень невысокие. Фаворитом является председатель их так называемого парламента, там тоже имеет очень серьезное влияние. Но на самом деле это не имеет важного значения, так как какого-то плюрализма в геополитических ориентациях кандидатов там нет. Они все равно все лояльные к Кремлю.

То, что они хотят пойти крымским сценарием и присоединиться к России – это попытка влияния на молдавскую политику, на результаты выборов, которые состоятся там [в конце октября]. Хотя, как по мне, это очень сомнительный механизм влияния, потому что Молдова за эти годы уже привыкла существовать отдельно от этой территории.

По нашим наблюдениям, молдавский вопрос идет где-то на последних позициях первой десятки проблем, которые волнуют молдавское общество.

– А каким образом официально в Молдове декларируется вопрос по Приднестровью?

Руслан Кермач: Юридически – это территория Молдовы. Но проблема в том, что они признали субъектность этого образования. Как по мне, Молдова сделала больше стратегических ошибок в контексте приднестровского урегулирования, чем пока сделали мы. Потому что мы пока говорим о «ДНР» и «ЛНР» как о нелегитимные образования.

– В прошлом году власти Приднестровья особенно много жаловалась на блокаду региона со стороны Украины. Как сейчас с этим?

Руслан Кермач: На самом деле весь этот дискурс о блокаде – это действительно чисто фарс, потому что Украина, как и молдавские власти, четко требует придерживаться таможенного законодательства, которое есть в Республике Молдова.

Украина не признает субъектность Приднестровья, его не признает ни одно государство-член ООН, и требует от их субъектов хозяйствования соблюдения законодательства Республики Молдова.

– А каким образом регулируются торговые отношения между Молдовой и Приднестровьем?

Руслан Кермач: Насколько мне известно, торговля происходит. Молдова взаимодействует с Приднестровьем как с внутренним субъектом Молдовы. Никакой блокады нет. Молдавская политика по Приднестровью чрезвычайно либеральна.

– Идет ли речь об интеграции или нет?

Руслан Кермач: Молдова, возможно, и ожидает, что эти уступки их связывают, но будет ли это реально способствовать тому, чтобы в политической системе этот субъект реинтегрировался, у меня большие сомнения.

– Существует фактор информационной пропаганды в отношениях между Молдовой и Приднестровьем, как это существует в конфликте на Донбассе?

Руслан Кермач: Насколько я понял, Молдова не имеет какой-либо информационной стратегии в отношении Приднестровья. А российские медиа ведут в Молдове свою активную деятельность. И, как результат, пророссийский кандидат является фаворитом их избирательной гонки.

Читайте также:

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять