RU
Все новости

Освенцим: история полутора миллионов преступлений

 

Всего в часе езды от красивейшего Кракова, недалеко от польского горнолыжного курорта Закопане находится страшный город. Этот город, конечно, сам по себе обычный. Тихий и спокойный. Но название у него пугающее: Освенцим. Может быть, даже поэтому он отличается от пестрых современных польских городков своим серым цветом.
Люди едут сюда нескончаемым потоком. Стоянка заполнена автобусами и автомобилями, и юные волонтеры разруливают реки транспорта. Здесь очень много школьников, особенно немецких и польских. Очень много индивидуальных посетителей. Мне особенно запомнилась группа немецких парней лет 20, таких современных, модных. Они то и дело попадались нам со своим гидом. Их глаза были испуганы...
Здесь каждые полчаса начинаются экскурсии. Тихие, практически безмолвные экскурсии в радионаушниках, чтобы не нарушать тишину. Они идут на польском, английском, немецком языках. И только раз в день на русском. Наверное, нет спроса.
Признаться, я переживала, включив в программу отпуска посещение концлагеря. Дети сами были нашими гидами, много читали, только от эмоций и кома в горле не всегда удавалось говорить.
Проходя от барака к бараку, замирая от ужаса, я поняла, что писать об этом будет очень тяжело. Но нужно. Это страшный репортаж. Адресованный тем, кто помнит и не хочет забыть.
Мы заходим на территорию лагеря также, как и все, кого привозили сюда в течение пяти страшных лет, – через ворота с надписью «Труд освобождает» (Arbeit macht Frei). И сразу попадаем в другое время. Даже подстриженные газоны и зелень не спаса ют от чувства подавленности.
Колючая проволока в два ряда, места для пулеметчиков и бараки, бараки, бараки. Здесь все оставили в том же виде, как и в годы действия самой крупной в мире фабрики смерти.
Центральный лагерь Освенцим-1 начали строить в Аушвице (немецкое название Освенцима) в 1940 году на месте бывших военных казарм. Его первыми заключенными стали польские военнопленные. Двухэтажные кирпичные постройки вырастали с немецкой педантичностью вдоль широких улиц как проспект Смерти.
Эсэсовцы здесь устроили себе даже бассейн. А буквально в десяти шагах от него расстреливали, вешали и сжигали.
За годы работы концлагеря здесь было уничтожено 1,5 млн. человек. Из них 1 млн. 100 тыс. евреев, 140 тыс. поляков, сотни тысяч советских солдат и офицеров.
Бараки сегодня сохранили обстановку тех лет и открыты для посещений. Как безмолвные свидетели преступлений семидесятилетней давности.
Мы переходим из барака в барак и не перестаем поражаться масштабам преступлений. Со всех стен на нас смотрят узники разных национальностей, разного возраста, разных характеров. Конечно же, огромное количество детей. Даты смерти близнецов практически всегда совпадают-доктор Менгель и его команда ставили опыты над близнецами.
Вот под стеклом детская обувочка – ботиночки и сандалики свалены горой под стеклом. В другой комнате – детская одежда. Вот посуда. Она тоже навалена горой с первого этажа до второго – люди же брали с собой все лучшее. А вот «медицинский» блок, где убивали уколом фенола в сердце. Вот уборная, которая служила и мертвецкой.
В других блоках собраны рисунки и прощальные письма заключенных. В глубине коридора одного из таких блоков слышится звук прибывающего поезда и гул выгружающейся из него толпы, а на стенах сменяют друг друга тени. Или фигуры в робах заключенных заходят в барак после работы – одежда надета на вешалки с согбенной спиной.
Жуть...
Машина смерти работала на полную. Сортировка происходила по всем признакам. Слабых сразу отправляли в газовые камеры или в крематорий. Вот его здание, вот печи и черные от копоти стены и потолок. Тут работа не прекращалась никогда.
Шестиконечная звезда – евреи, красная звезда – советские военнопленные.
Розовый треугольник – гомосексуалисты, черный – асоциальные элементы. Тут к каждой касте имели свой дикий подход. А надзирателями были сами заключенные. У них условия содержания были несравненно лучше: пайки больше, мягкие кровати, стулья.

Ценой тысяч смертей...
Заключенные, которых оставляли в живых, отправлялись на заводы и предприятия. Так, за время существования концлагеря на работы были отправлены около 400 тыс. человек, из них выжили лишь единицы.
Часть женщин отбирали специально для работы в качестве прислуги у немцев и обслуживания самого лагеря. Эту группу называли «Канада».
Между десятым и одиннадцатым блоками восстановили часть стены смерти, у которой с 1941 по 1943 год расстреляли несколько тысяч узников. В стене дырки от дождя пуль.

И свечи в память...
В подвалах блоков находятся газовые камеры с подведенными к ним газовыми трубами и вентилями. Через крохотное окошко можно увидеть саму камеру. Там люди гибли от удушья...
Жуткое зрелище – оставшиеся со времен нацистов сваленные горами протезы, очки, кружки, зубные щетки, помазки...
Евреям, которых привозили в Освенцим, разрешено было брать не более 25 кг вещей. Очень продуманный шаг, ведь люди брали только самое ценное, что у них было, включая драгоценности и деньги. Все вещи у людей сразу же забирали и отправляли в товарооборот, таким образом пополняя казну. Рачительные фашисты даже остригали волосы убитым – они шли для текстильной промышленности, а из костей делали мыло.
Волос в музее тоже огромная гора под стеклом – до потолка...
Мы переходим из барака в барак. Как сомнамбулы. Без слов. Комок в горле. О чем здесь можно говорить? Только молчать. Думать. И плакать душой.
Крематорий просто парализует сознание. Стены, черные от сожженных человеческих тел. И открытые пасти печей готовы хоть сегодня снова принять новую порцию...
Но и это еще не все.
В двух километрах от основного лагеря разместился Освенцим-2, или Бжезинка (так называлась близлежащая деревушка). Немецкое название – Биркенау.
Его открыли в 1942 году. Когда говорят об Освенциме, подразумевают именно его – лагерь, созданный для массового уничтожения евреев.
Это даже не лагерь – это целый город. Сюда поезда с заключенными прибывали по специальной ветке, подведенной прямо к воротам. Весь мир облетели фотографии, ставшие символом нацистских преступлений.

Рельсы и сейчас на месте.
А вот и деревянный вагончик. В таких ежедневно привозили сюда обреченных на смерть. Привозили целыми составами. На рельсах и на приступочках вагона – камешки памяти. Их привозят сюда и оставляют неравнодушные люди. Это ритуал. Мы тоже поднимаем камешек и кладем его сверху горки таких же...
В те страшные годы большинство прибывших сразу отправляли в газовые камеры. Лишь те, кто был пригоден к тяжелой работе, оставались в живых. Условно живых.
Содержание здесь существенно отличалось от условий в Освенциме-1 в худшую сторону. Заключенных держали в трехстах деревянных бараках, предназначенных для лошадей. В помещение, рассчитанное на 52 лошади, набивалось более четырехсот узников. Вдоль длинного коридора – устланные соломой нары, на них вповалку по шесть человек спали заключенные.
Отопления не было. Туалетов не было, только деревянные дырки прямо в бараках.
С этим лагерем связаны самые жуткие факты.
Здесь были четыре газовые камеры и четыре крематория, взорванные нацистами перед приходом Красной армии.
Лагерь был освобожден советскими войсками 27 января 1945 года. На тот момент в нем было лишь 7,5 тыс. человек, которым чудом удалось выжить.
Мы переходим от барака к бараку по бескрайнему полю концлагеря.
Вроде бы чистый воздух. Лес вокруг. Запах скошенной травы. Только вот дышать нечем.
Тут вообще невозможно вздохнуть легко, полной грудью.
Мемориальный комплекс, построенный на месте взорванных крематориев, – последний аккорд, разрывающий душу.
Плиты с надписями на языках узников, которые были в лагере. Английский и иврит, немецкий и польский, русский и украинский... «Да будет на века криком отчаяния и предостережением для человечества это место, где гитлеровцы уничтожили около полутора миллионов мужчин, женщин и детей, большей частью евреев, из разных стран Европы. Аушвиц-Биркенау. 1940-1945гг».
И на фоне черных плит – маленький веночек из красных цветов от польских школьников.

За целый день пребывания в лагере мы только раз услышали русскую речь. Неужели забыли МЫ, пережившие ту войну? Забыли, отодвинули на второй план, увлекшись политическими баталиями, языковыми проблемами и изучением красот зарубежья?

Наших детей нынче модно вывозить за рубеж классами и отдельными группами. Их возят в Рим и Венецию, на моря и океаны. Но ни в одном туристическом предложении я не встретила посещение Освенцима. Может быть, отвернувшись, мы думаем, что проблема рассосется? Увы...
От этого забвения становится еще страшнее...

Римма Филь

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ
Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять