RU
Все новости

«Я так хочу быть дома. И так хочу, чтобы все это закончилось!»

У каждого из нас чувство собственного дома, привязанность к родным стенам разные. Есть те, которые легко меняют квартиры, без боли расстаются с вещами, чтобы так же легко приобрести другие.

Западный человек вообще привык постоянно переезжать, не врастая корнями в определенную территорию, не обрастая дорогими сердцу вещами. Наш менталитет иной. Расставание с привычным бытом, годами выстраиваемым комфортом, смена жилья – довольно болезненное явление. Может и поэтому многие из нас категорически, до последнего, не хотели уезжать из своих городов, ставших опасными для жизни. Может и поэтому многие из переселенцев так отчаянно рвутся домой, даже когда домов уже нет.

Выехать из Дебальцева помогли случайные люди

Марина Мешкова с мужем и дочерью Катей из Дебальцева. Выехали из города в январе, когда каждый день и каждый час были уже смертельно опасными. Их вывезли случайные люди, подъехавшие к бомбоубежищу. Сказали, что автобус объезжает город, забирает людей. А еще сказали, что завтра будет поздно. Марина бы не рискнула ехать под бомбежками, но надо было срочно лечить Катю – у девочки температура поднялась выше 39 градусов. Сырой, холодный подвал спровоцировал сильную простуду.

Они добрались до Славянска целыми и невредимыми, сняли домик, вылечили Катю, стали обустраиваться. Но не основательно – всеми мыслями и надеждами были дома, в своем уютном родном доме, который только недавно отремонтировали, провели «удобства», обставили мебелью. Их дом, по редким сообщениям соседей, оставался целым, несмотря на то, что находился в одной из самых горячих точек пылающего, воюющего, громыхающего Дебальцева. А за несколько дней до того, как в этот город пришел шаткий мир, их дом был разбит и полностью выгорел внутри. Сгорела и машина, оставленная под навесом.

Я не спрашивала у Марины, как она перенесла это известие. Боюсь спрашивать людей о таких вещах, потому что очень легко представляю себя на их месте, хорошо представляю те первые дни, когда ты пытаешься осознать это известие. Разбит не дом, сгорело не имущество, а часть твоей жизни, и с этим надо смириться…

Мы как могли поддерживали Марину в те первые дни. Приглашали на совместные праздники, старались баловать Катю обновками, находили какие-то слова утешения. И думали, что семья теперь надолго осела в Славянске, во всяком случае до окончания учебного года Мешковы будут под нашим «крылом». Но они уехали, никому ничего не сказав, а только предупредив хозяйку, что дрова, которые мы им завезли раньше, можно передать другим беженцам.

Дома – лучше. Даже если этого дома нет...

На днях я, наконец, дозвонилась Марине. Как дела? Почему уехали? Где живут? Как живут? Голос Марины был уставшим, но без тех отчаянных нот, которые были в Славянске. Марина живет у тетки. Их дом сгорел полностью. Надежды, что осталась хоть какая-то часть, не оправдались. Дочка и муж живут у родни в соседнем селе, там Катя пошла в школу. Сама Марина вышла на работу санитаркой в больницу. Выдали продуктовые карточки, давали гуманитарку по ним: набор круп, консервы, масло, овощи. На пару недель хватает, хлеб тоже выдают бесплатно. Зарплаты пока нет, света и воды в их доме тоже пока нет. Обогреваются кто чем может – включают духовки, используют бутылки с горячей водой.

- Зачем уехали, – спрашиваю Марину. – Тут все-таки легче сейчас прожить до тепла.

И прекрасно понимаю ее ответ: «Я так устала, я так хочу быть дома. И так хочу, чтобы все это закончилось!» Без тепла, воды и света, без нормально работающих магазинов, без зарплат – но дома! Даже когда этого дома нет…

Наверное, в этом наша сила и наша слабость. Свою маленькую родину мы любим всей своей широкой славянской душой…

Ольга Золотарева 

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять