RU
Все новости

Жители Горловки: нет смысла планировать день

Мудрые арабы говорят: «Никто не знает, что будет завтра – новый день или новая жизнь». Я никогда не думала, даже предположить не могла, что буду жить на оккупированной территории, при этом находясь в городе, где я родилась, выросла и провела большую часть своей жизни. Новые дни один за другим складываются в новую жизнь. Жизнь на «временно оккупированной территории».

Эта жизнь имеет свои законы , устои и правила. Не имеет смысла планировать день – в любую минуту может начаться обстрел, и тогда срочно надо бежать домой или пробираться в укрытие.

Может пропасть мобильная связь и тогда мучает неизвестность – все ли в порядке с родственниками, друзьями, как дела у знакомых. Может оказаться, что в городе не работают аптеки, в них и так не слишком большой выбор лекарственных препаратов, а если еще и все закрыты? Могут быть перебои с поставками продуктов первой необходимости, таких как хлеб, молоко.

Правила жизни на оккупированной территории рекомендуют все дела закончить в первой половине дня, уже после 15 часов улицы пустеют, с наступлением темноты только светящиеся окна говорят о том, что здесь живут люди.

Две недели жесточайших обстрелов. Гул, грохот, вой сирен «скорой помощи» и пожарных машин, звон стекол. Мне кажется, никогда так оперативно не работали коммунальные службы города, как в эти страшные дни. И все жители города говорят об этом и благодарят тех, кто под обстрелами, рискуя попасть под огонь, продолжает работу.

Люди покидают город. Кто может. Если есть на чем уехать, если есть куда. Пропускная система сильно усложняет такую возможность.

Оставшиеся – а это, по данным горсовета, приблизительно 70% населения – живут, приспосабливаясь к реалиям. Вот остановился огромный военный грузовик, почему-то белый, покрыт инеем. Видимо, где-то долго стоял за городом. Из кабины вылезают два бородатых мужика в казачьих кубанках и с автоматами. Прошли три метра до киоска, купили сигарет. Две женщины хихикнули вслед: «Ряженые приехали...»

Вот у того же киоска останавливается BMW-X5, выходит барышня лет 25 в камуфляже. Из окна машины выглядывает пес породы хаски. Вместо номерных знаков – флаг РФ, флаг гипотетической Новороссии и надпись: «подразделение БЕСА».

Еще один автомобиль – «ВАЗ» с камуфляжным тюнингом. Вместо номерных знаков – надпись НАФАНЯ. Такой вот транспорт… Но есть и другой.

В городе довольно слаженно работает служба такси, общественный транспорт тоже в строю. Почти все автобусы выходят на маршруты, стоимость проезда – 3 гривни.

Из-за обстрелов в очень сжатом режиме работают ЖЭКи. И нет привычных песчаных дорожек, улицы покрыты льдом. Возвращаюсь из магазина, воздух дрожит от приближающейся канонады. Во дворе, среди покрытого льдом поля стоит старушка с палочкой, беспомощно озирается, не понимая, куда идти. Подхожу к ней – оказывается, заблудилась. А тут еще скользко, да еще и стреляют. Я провела ее к нужному дому. Понимаю, что трудно всем, но в разы труднее вот таким старикам. Одиноким, брошенным, забытым. Знаю, что в городе работают волонтеры, пытаются помочь хоть кому-то, хоть как-то.

Большинство пенсионеров смогли переоформить пенсии в городах Украины за линией фронта. Деньги начисляются на карточки, но обналичить их сложно. Только один супермаркет принимает карточки, и то в ограниченном количестве, не более 200 человек в день. Охрана выдает специальные талоны с номерами. В городе есть еще магазин, где могут выдать наличные, но комиссия составляет 8%.

Когда в городе тихо, улицы оживают. Люди спешат по делам, но все передвигаются нервно, суетясь, торопливо. Это входит в привычку: быстрее домой. По центральной улице города на большой скорости несется военный грузовик. В кузове – с десяток вооруженных людей. За ним – машина поменьше и какая-то страшная железка. «О, миномет повезли», – слышу как переговариваются мужчины. Господи, ведь это чья-то смерть, боль, потери. А люди просто смотрят вслед… Что можно изменить? Что от нас сейчас зависит?

В большом магазине у входа на полу сидит молодой парень, низко на глаза надвинут капюшон – просит милостыню. Не буду осуждать или оправдывать его – в городе нет работы. Вернее есть, но она не оплачивается. Люди не видят денег по 3-4 месяца. У каждого могут быть свои обстоятельства. Нашла в кошельке «дукат» – металлическую гривню – положила ему в ладонь.

Соседка – завуч в школе сообщила, что переводят систему оценивания на пятибалльную, как в России, предложила работу. Учителя увольняются. Первая, она же последняя зарплата была в октябре.

Вчера, 31 января, город трясло с раннего утра. Богоявленский собор, один из красивейших в стране, частично пострадал – попали в трапезную. Пожар, запах горящей древесины и дым.

Дрожащий голос подруги в телефонной трубке: «Вылетели стекла, сижу в прихожей». С куском клеенки, прижимаясь к домам, бегу в соседний двор. Рядом дом, где с крыши сорвало шифер, а на улице дождь. У подруги затягиваем пленкой окна. А под окном, не давая нам скучать, рычит танк и противно воняет соляркой. Под ногами крутится такса Сильва, принимает участие в «утеплительных работах». Она тоже очень испугалась. Но главное – все живы и никто не пострадал.

Звонки друзей, звонки друзьям... Все живы! Жизнь на оккупированной территории имеет свои законы. Но цель у всех одна – выжить. И мы справимся!

Татьяна Короткова 

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять