RU
Все новости

Мы преданы своему краю, и нам обещали помочь

Ах, как обнадеживающе звучало «временные переселенцы». Нас уверяли, что это на чуть-чуть. Мы надеялись, что ненадолго, нам обещали помощь. И мы слушались, мы голосовали ногами, как нас и просили. Выезжали скорее, давали нашей армии широкие полномочия. Мы были готовы перетерпеть недели АТО, но ни дня войны.

Мы поверили, но... Нас никто нигде не ждал и помогать не собирался. Все говорят: «Донецкие наглые, высокую зарплату требуют». А мы бы не просили, если бы арендодатели не ставили цены втритодорога и не пытались нажиться на чужом горе.

Отворачиваются от нас все, отводят глаза, как от нищих с протянутой рукой в переходах. Неловко и как-то стыдно встречаться с нами взглядом. Но эта неловкость проходит сразу после выхода на поверхность к дневному свету, и сразу голову занимают бытовые заботы и дела. А мы так и продолжаем стоять, все больше сгибаться и скукоживаться от нелюбви ближнего своего.

Сегодня слово «переселенцы» становится все более четким и осознанным, а временность растягивается.

Мы не обустраиваемся в арендованных квартирах, ведь у нас есть наш дом, куда еще вернемся. Так и живем на чемоданах. Большинство донецких бежали, кто как мог, с минимумом вещей, в летних сандалиях и футболках. Сегодня мы заходим в магазины и покупаем не то, что нравится, а то, что попадется. Временно же.

Нам твердят «понаехали» и брезгливо отворачиваются. Но мы же просто, как маленькие послушные дети, делали то, о чем просили нас родители. Дети верят всему, что говорят им старшие, ведь им виднее, ведь они знают, что делать, а оказалось – нет. Сейчас от нас хотят отказаться и бросить, а родители так не поступают.

Так мы и скитаемся с протянутой рукой, временные бездомные, временные безработные, временные бесправные, временные граждане своей страны, но навсегда донецкие.

Мы преданы своему краю, и преданы своей страной.

Нам говорят: «Это вы допустили, если бы вы сами этого не хотели – не было бы ничего». Но ведь украинская власть тоже много ошибок допускала тогда, в начале. Все забыли. Сегодня донецким совершенно неважно, кто виноват. Нам нужно знать, что делать.

Донецк постоянно обстреливают, а мы сидим и обновляем новости, где сухо перечислены адреса попадания снарядов. Мы с ужасом боимся найти в этом безликом перечне свои дома и дома наших близких, кто там остался. А на утро мы читаем, что боевики продолжают нарушать режим прекращения огня. Они считают выстрелы, а мы – количество жертв. Для них население – понятие неисчисляемое и общее. А для нас каждый имеет свое имя и навсегда записан в истории. Это первая учительница, что научила писать и читать. Это одноклассники, с которыми вместе устраивали пакости преподавателям. Это сокурсники, с которыми прогуливали пары. Это и та бабушка-соседка, что постоянно бурчит из-за шума и музыки в девять вечера.

Донецк стал гнойником. Сначала его хотели припудрить. Потом поняли, что маскировать не удается. Сейчас хотят вырезать. Но ведь оперативное вмешательство – самая крайняя мера.

Донецкие были готовы к любой химиотерапии, к самым болючим инъекциям и неприятным пилюлям. Нам говорят: «Неизлечимо». А тогда мы сами. Мы перепробуем все травы и коренья, обратимся к народной медицине. Мы излечимся, и вы еще воскликнете: «Это чудо!!! Такого еще не было в практике медицины!!!» 

Екатерина Артеменко

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять