RU
Все новости

Дуэль по-американски

Дуэли – старая европейская традиция, привилегия дворянства. Обычно их проводили по строгим правилам – дуэльному кодексу – в присутствии секундантов. В США, когда они сбросили колониальное ярмо, все было не так. Особенно славился своими дуэлянтами юг страны. 

Как отмечают ученые, история дуэлей на юге США началась в конце XVIIIвека. После получения независимости и ухода англичан на политическом Олимпе начали заправлять местные кадры, и нравы их оставались желать лучшего.

Вот, к примеру, местные газеты описывали поединок в конгрессе США 15 февраля 1798 года. Конгрессмен Грисвальд бил конгрессмена Лиона специально купленной дубиной, нанеся свыше 20 ударов, а тот отбивался каминными щипцами. Дуэль прошла в два раунда с небольшим перерывом...
Одним из традиционных способов выяснения отношений были бои без правил (rough-and-tumble), где основной задачей было повалить противника на землю, а затем... большим пальцем выдавить ему глаз, откусить часть носа или губы. Еще в 1746 году губернатор Северной Каролины потребовал принять закон «против варварской и бесчеловечной манеры бокса, такой обычной для низших слоев». Согласившись, колониальная ассамблея приняла закон о наказании за «отрывание языка и выдавливание глаз подданных короля». Позже к списку добавилось откусывание носа.
Несмотря на принятые меры, борьба без правил оставалась на юге популярной, и приезжие нередко удивлялись большому количеству одноглазых. В «Сценах из Джорджии» А. Лонгстрит вспоминает, как в 1809 году стал свидетелем любопытной сцены: молодой фермер проводил что-то вроде «боя с тенью». Тренируясь вырывать противнику глаза, он лежал, втыкая большие пальцы в землю.

Политики часто были заядлыми драчунами. Например, Джеймс Джексон. Он не принадлежал к местным плантаторским кланам, приехав в США в возрасте 15 лет. Это не помешало ему стать участником войны за независимость, а затем адвокатом и видным политиком, но доказывать свое «джентльменство» приходилось постоянно.
В 1796 году он был членом законодательного собрания Джорджии, а одним из его политических противников стал отставной военный полковник Уоткинс. В марте Уоткинс с несколькими сторонниками встретил Джексона в Луисвилле у здания администрации штата и обвинил в создании «гнусной коррумпированной клики, позорящей страну». Дальнейшее Джексон описал в письме от 8 марта: «Я не мог такого выдержать, мой вызов и трость вместе полетели на него. Я славно его отделал, но при третьем ударе трость сломалась, он ударил меня по голове, и я упал. Вскочив, я услышал, что у него с собой пистолеты. Это заставило меня вспомнить, что и у меня есть пистолет, который я носил, опасаясь нападения Д. Грина, которого я за день до того назвал проклятым лжецом...»
Джексон выстрелил в Уоткинса, но промахнулся, и тот бросился на него, открыв штык на своем пистолете. Они схватились, упали, и начался чистый rough-and-tumble. Джексон был небольшого роста (в газетном отчете он назван «пигмеем»), и в одной из предыдущих дуэлей у него были прострелены оба колена. Уоткинс оказался наверху. «Он пытался вырвать мне глаз, и мне пришлось укусить его за палец. Тогда он схватил другой пистолет со штыком (у него была пара) и начал меня колоть. К счастью, первый удар пришелся в ключицу, второй скользнул по ребрам».
Джексону повезло, их разняли. Власти решили не вмешиваться, и оба дуэлянта вернулись к политической деятельности. Вскоре они опять подрались -  на заседании Федерального Суда. На этот раз рядом с Джексоном были сторонники. «Если бы они поймали Уоткинса, то вываляли бы в смоле и перьях. Без моего ведома они всю ночь осаждали его дом», – писал позднее Джексон. Он сам отделался царапиной на лице...
Это уже был перебор. Конфликт затих, но оба участника понимали необходимость рано или поздно вернуть конфликт в рамки приличия, т. е. провести нормальную дуэль. Она состоялась только в июне 1802 года. Судя по отчету секунданта Р. Филипса, участники из кожи вон лезли, демонстрируя «хладнокровие под огнем» и прочие джентльменские добродетели. Дистанция – 10 ярдов, стрелять до результата. В первом обмене выстрелами оба промахнулись, во втором тоже. Пока перезаряжали пистолеты, противники «поддерживали сердечную беседу… будучи равными в храбрости, великодушии, вежливости». Думаю, им просто хотелось сгладить впечатление от предыдущих потасовок.
При третьем обмене пулями Джексон получил тяжелое ранение в бедро, оба объявили себя удовлетворенными и пожали руки. Это довольно символично – эпоха rough-and-tumble заканчивалась, пора было вести себя по-джентльменски. Другой вопрос, что на такой почве и дуэли по всем правилам стали выглядеть гораздо занимательнее, чем в Европе.

Поединки происходили не только между политиками, но и между врачами. В номере American Medical Gazette за декабрь 1859 года описывается схватка между двумя врачами из-за... пациента.

Фостер и Чоппин работали в больнице «Шарите» в Нью-Орлеане. Их профессиональные трения начались еще в 1856 году, когда студент-медик (ученик Чоппина в колледже) решил посетить карнавал. Там он получил от студента-юриста тяжелое пулевое ранение и был доставлен в госпиталь. Его лечащим врачом был хирург-резидент Фостер, но и Чоппин как наставник не мог остаться в стороне.
В результате больного посещали поочередно и тот, и другой, каждый лечил по-своему. Фостер велел медсестре выбрасывать лекарства Чоппина в окно. В конце концов они случайно встретились у кровати студента, вспыхнула ссора, а затем «жестокая кулачная драка». Их разняли, но на следующий день они стрелялись во дворе госпиталя на дробовиках. К счастью, оба промахнулись, дело замяли, и все закончилось хорошо. Больной, правда, умер.
Но борьба за пациентов отнюдь не закончилась. В 1859 году в госпиталь поступил больной с аневризмой подключичной артерии. Операция предстояла сложная, мнения врачей о ее методе разделились. Прошла неделя, а больного все не оперировали. Чоппин, желая доказать свою точку зрения, предложил пациенту перейти в его личную клинику. Операция и уход будут бесплатными, и он еще заплатит больному 50 долларов. Тот с радостью согласился, но Фостер, узнав об этом, приказал клеркам не выписывать его.
27 августа больной собрал вещи и хотел уйти, но привратник отказался его выпускать. Приехал Чоппин, сам оформил выписку и хотел забрать больного, но тут появился Фостер. Состоялся классический диалог.
Чоппин: «Вы смотрите на меня, сэр?»
Фостер: «Да, сэр, я смотрю на вас!»
Чоппин: «И что вы обо мне думаете?»
Фостер: «Я думаю, что вы гнусный мерзавец!»
На Юге это вполне заменяло вызов. Фостер извлек 5-зарядный револьвер, у Чоппина в карманах случайно оказались 2 «дерринджера» и нож Боуи. Не тратя времени на формальности, они открыли огонь. Одна из пуль Фостера пробила шею Чоппина, задев яремную вену. Другая «попала ему в тазовую область, вошла в боковой карман штанов и вышла через шов штанины». Чоппин выстрелил из двух пистолетов, но неудачно – одна пуля мимо, другой он попал себе же в руку (в момент ранения в шею его рука с пистолетом дернулась). Несмотря на все раны, он бросился на Фостера с ножом, но подоспевшие студенты разняли противников.
В репортаже местной газеты «Дерби» (за 28 августа 1859 г.) говорится, что Чоппину немедленно наложили швы, и он, вероятно, выживет. Фостера арестовали, но тут же отпустили, претензий ни у кого не было. Во время перестрелки больной сбежал, так что и здесь исход благополучный...

 

 По материалам блога http://satchel17.livejournal.com/ 

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять