RU
Все новости

Записки из фронтового города

Я твердо решила писать, куда бы и кто меня ни зачислял – в сепаратисты, в политически неподкованные, в неграмотные или просто в дуры. Мне все равно.

Я родилась в России, где прожила так мало, что Донетчину и Украину знаю намного больше и лучше.
У меня был выбор: в свои четверть века я ездила на историческую родину, два года жила в России. И выбор свой сделала, вернувшись в родной регион.

Я была в Полтаве, Киеве, Львове, Чернигове, Хмельницком, Запорожье, Одессе, Харькове, Ивано-Франковске, Днепропетровске, Крыму, Херсоне (извините, что не по алфавиту).

Я никогда не желала войны городам и гореть в огне людям. Наверное, потому что в детстве пережила пожар. А еще – землетрясение и наводнение.

Я хорошо знаю Донецк. Его районы, поселки, микрорайоны. Нынешнее жилье, в котором я обитаю, 9 по счету за всю мою жизнь в Донецке.

Сегодня вечером у пятиэтажки, рядом с моим домом, собралось много людей, прямо как раньше, как в той жизни. Бабушки, тетеньки, мамочки, дети, младые юноши с девушками.

Самое страшное, что было тихо.

На лавочках сидят старейшины-пенсионеры. Тетушка бежит за вырвавшейся и сбегающей йоркширской терьершей Элькой. Бегают дети. На три круга по интересам разделилась молодежь. Вижу парня с девушкой – сладкую парочку, с которой воевала в прошлом году. Страстный ухажер не нашел ничего лучшего, чем расписать краской из баллончика мой двухметровой высоты и восьмиметровой длины забор признаниями в любви «Самой лучшей на свете Каричке!».

Вечер. Лето. Жизнь идет своим чередом.

Но как-то совсем не так.

Все – как в немом кино. Очень тихо.

Мы с сыном возвращались после провожания подруги и, не сговариваясь, остановились. Стояли и слушали. Слушали и смотрели. Таращились, точнее сказать.

Я – взрослая барышня, но никогда не слышала, чтобы при большом скоплении народа разных возрастов, отдыхающего народа, была почти тишина.

Вы сталкивались с таким, чтобы дети гонялись друг за другом, играя в латки, тихо? Я – нет.

Мы сидели с сыном до ночи, не включая фонарей и отгородившись от всего мира пышной зеленью сада. И разговаривали о его жизни: о всех его влюбленностях, характерах его девушек, об их и его поступках, о заблуждениях и ошибках, о друзьях и их девушках, об учебе и не сданной сессии; о том, что, наверное, если брали, то надо было все-таки поступать в Харьковский универ. О жизни.

Потом в сторону Петровки проехали три БТРа. И меня опять накрыло: неужели мы и правда будем гореть? И почему такое желают уважаемые мною хорошие люди?

Почему мы должны гореть? Мы, просто люди. Просто дончане.

Я сейчас не о профессии, не о политических концессиях, не о том, кто прав, а кто виноват. Я – мирный житель. Я всю жизнь жила и любила свой регион, свою работу, свою семью, своих друзей.

Я свободная и совершеннолетняя. И я не могу взять и враз отречься от того, что Великая Отечественная война, которую прошли мои дедушка и бабушка, была освободительной. От того, что Донбасс – великий регион, как и другие регионы, как вся Украина.

Почему мне должно быть стыдно за то, что я не убегаю, а остаюсь? За то, что я до конца хочу быть со своим городом?

Прямо перед нами, далеко-далеко, гремели «Грады».

Я наделась, что это молния. Но сын сказал, что уже отличает этот звук, его ни с чем не спутаешь.

Я все думала и думала. Из какого-то навалившегося оцепенения вывел сын. Встал и сказал: «А знаешь, я пойду надену крестик». И пошел.

А я сидела и таращилась ему вслед. И совсем не заметила, что сигарета в руке совсем сгорела. Испортился маникюр.

Анна Ястримская

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять