RU
Все новости

Как в жизнь студентов ворвалась война

«Если бы мы отказались от таких слов, как «всегда», «ничего», «никогда» в стремлении быть не столь категоричными в общении с людьми, то стали бы гораздо счастливее», – начала разговор моя собеседница, который незаметно для нас обеих затянулся на несколько часов.
Александра Сергеевна Бородай (в девичестве Москальцова), одна из первых выпускниц Донецкого национального университета, родилась в первой четверти прошлого века – 11 декабря 1920 года. «А уйти намерена в первой четверти этого столетия. Важно это сделать вовремя, жить нужно, пока есть интерес к миру, любовь к людям, ясный ум и не так явно проявляются черты старости», – с самоиронией замечает она.
В чем-чем, а в ясном уме Александре Сергеевне не откажешь. Сама она связывает это с ударом молнии в детстве, когда ее еле спасли, послушав совета деревенского старика и закопав по подбородок в землю. Так или иначе, память не отказывала ей ни в студенческие годы, когда повторить слово в слово прослушанную лекцию для нее не составляло труда, ни сейчас – в 94 года.

«Ася Сегевна...»
Родилась она в Ворошиловграде (сейчас – Луганск) в большой по нынешним меркам семье, позже переехали в село под Мариуполем. Два старших брата, две младших сестрички и Сашенька посередине. Мать, подарив жизнь пятерым детям, в 33 года заболела раком. В какие только больницы не возил муж, толку было мало, возлагая последнюю надежду, определил ее в Ленинградскую клинику радиологического лечения. Тогда 8-летняя Саша предприняла первый героический поступок, коих будет в ее судьбе еще немало. Собрала свои нехитрые сбережения, договорилась со знакомой проводницей поезда «Мариуполь – Ленинград» и, оставив отцу записку, отправилась к матери. Отчаяние детской души помогло ей не заблудиться в незнакомом огромном городе, найти клинику и застать маму еще живой. Три дня она не отходила от нее, прячась от начальства в подсобке санитарки. Это было их последнее свидание…
Оставшись одни, жили более чем скромно, кормил семью в основном сад. Отец – колхозник, денег не получал. Все дети с малолетства были приучены к домашней работе, но и читать любили. В школе Сашина сообразительность позволила перескакивать через классы. Едва окончив семилетку, она пешком пришла в Мариуполь, движимая мечтой стать учителем. Поступила в педагогическое училище и, устроившись ночной няней в детский сад, сняла угол у семейной пары. По окончании работала в Славянске воспитателем, а после – и заведующей детского сада. Дети не могли выговорить ее имя и звали «Ася Сегевна». А она любила их всей душой, фантазировала, на ходу придумывая сказочные истории, чтобы уговорить малышей скушать кашу или лечь спать.
А в 1940 году решила поступать в Сталинский педагогический институт на литературный факультет, который уже позже стал филологическим. «Директором был Сергей Алексеевич Ксенофонтов, некрасивый, но удивительно обходительный человек, к тому же заядлый шахматист. Русский язык преподавал Григорий Рихтер, историю – Марья Молдавская, всеобщую литературу читал Випринский. Все педагоги были высочайшего уровня, их лекции никогда не забыть», – показывает свои студенческие фотографии Александра Сергеевна, где серьезная девушка с высоким лбом держит книгу. Тогда ввели новое правило – стипендию давали только при условии отличной учебы, допускалось всего несколько четверок. Саша была отличницей, к тому же настоящим вожаком в студенческой среде.

Война
К тому времени напряжение в мире уже ощущалось, хотя студенчество жило своей особой, беззаботной жизнью. Наступил роковой июнь, когда в Сашину судьбу и судьбы миллионов других людей ворвалась война. Ребята сразу пошли в добровольцы, а девчонки и те, кого забраковали в военкомате, отправились в совхоз на заготовку сена и уборку урожая черешни. Там сообразительная девчонка умудрилась выявить группу диверсантов. «Прибыли однажды в совхоз незнакомые мужчины. Один все расспрашивает, а остальные молчат – ни шутки, ни слова, хотя рядом девчонки. Мне это показалось странным, я скорей на лошадь и в правление. Оказалось не зря – это были немцы и их пособник», – вспоминает она.
В институт вернулись, когда фронт был уже близко к Донбассу. Вышло постановление ЦК и Совмина о создании оборонительных сооружений. На студентов была возложена миссия по строительству противотанкового рва, протянувшегося от Марьинки до Красного Лимана. Ров углублялся трактором на 4 м вглубь, а задачей студентов было идти вслед за ним и выбрасывать наверх землю. «Помню, что распределили нас в деревню Павловка, жили в условиях, приближенных к боевым, спали на полу, мерзли, – вздыхает Александра Сергеевна. – Была какая-то ранняя осень, с неба постоянно сыпал мокрый снег. Кроме того, часто бомбили немцы, ранили нашего товарища, но задачу мы свою выполнили. У каждого института был свой участок, рядом с нами трудились будущие медики, инженеры и т.д.».
Линия фронта приближалась, пришло распоряжение возвращаться в Сталино. На дверях института Сашу с группой студентов ждало объявление, что вуз эвакуируется в город Молотов (сейчас – Пермь), вагоны поданы на станцию Ясиноватая. Пешие добрались туда, голодные и промокшие. Ждал их телячий вагон, семьи преподавателей ехали тут же. Уставшая Саша просто свалилась на пол, прислонившись к чьему-то мешку, и тут же услышала замечание. «Набросилась на меня жена профессора, мол, я подавлю им посуду. Они, оказывается, везли сервизы в мешках, а нам места не было. Что на меня нашло, не знаю. Но я схватила этот мешок и с ненавистью кинула его на полном ходу с поезда, – улыбается моя собеседница. – В следующую минуту уже раскаивалась в содеянном, оказалось, что сервизы были завернуты в зимние вещи и я их все выкинула. Извинялась, конечно, но они так и не простили меня. У меня же с собой было только одеяло, из которого уже в эвакуации я сшила себе пальто.
Ехали долго. С нами была беременная студентка, недавно вышедшая замуж, и мы всем вагоном дружно готовили приданное малышу. Разделили обязанности по добыче дров, воды и хлеба. Я должна была выскакивать на станциях в эвакопункты и для всех на талоны брать хлеб. Однажды отстала от поезда, стою на пероне в чужом городе с мешочком хлеба, а мои голодные уехали. Побежала, умолила начальника станции и с каким-то эвакуированным госпиталем догнала своих. Взаимовыручка и дружба были среди людей, даже совсем незнакомых, просто потрясающими. Этого сейчас так не хватает, проклятые деньги все испортили».

Лермонтов победил суицид
Вшивые и грязные приехали сначала в Кунгур – купеческий город на Урале, где впервые за 20 дней дороги выкупались. Сашу и еще троих студенток взяла к себе многодетная женщина, выходила их, как родных детей. Позже переехали в Молотов, где устроились в общежитии и продолжили учебу. Корпус института был в шести километрах от их жилья, туда они добирались на лыжах.
Кроме того, студенты шефствовали над челюстно-лицевым госпиталем. Там Саша самоотверженно бралась за любую работу. «Вот где я на всю жизнь отучилась от брезгливости, – вытирает набежавшие слезы Александра Сергеевна. – Привозили раненых, а в бинтах – гной, черви. Бинтов не хватало. Нужно очистить специальной палочкой, не повредив марлю, а потом стирать, вываривать в кипятке, только потом – в автоклав. Поначалу рвало, но со временем привыкла. Насмотрелась на молодых ребят – руки-ноги целы, а пол-лица нет. Страх один! Уйду в уголок, пореву и опять за дело. Но уже тогда делали примитивные пластические операции – приращивали лоскуты собственной кожи пациента, исправляя дефекты. На дежурства я всегда приносила книги – Пушкина, Некрасова, Есенина, к тому же уйму стихов знала наизусть. Захожу в палату и объявляю бойцам: «Сегодня я больше люблю Лермонтова, чем Пушкина», – и начинаю читать. Помню бойца Михаила Яроша с обезображенным лицом, в рану была видна челюсть, носа нет. Он хотел покончить с собой, держал с этой целью под подушкой пистолет и никто не мог его разоружить. Оказалось, что дома у него осталась любимая девушка и он не хотел показаться ей таким. Но наши долгие задушевные беседы, рассказы о женской верности и стихи сотворили чудо. Уже позже узнала, что девушка его дождалась, и они поженились».
Саша еще не знала, что тогда уже не было в живых ее родных братьев. Один служил в летных войсках, другой – в танковых, и оба погибли в первый же год войны.

Медаль от Жукова
Учеба продолжалась, кроме того, бойкую девушку пригласили вторым секретарем райкома комсомола в Молотов. Там же она впервые стала донором, сдавала кровь вместе с остальными для Сталинградского фронта. Разрешалось написать от себя маленькую записочку, которую прикрепляли к флакону, где уже значилось имя донора и адрес. А вскоре она получила благодарное письмо от незнакомого солдата, которому досталась ее кровь. Он писал, что идет на поправку, но замечает новые черты характера в себе – непоседливость и энергичность.
Накануне 1943 года Саша помогала организовывать поезд дружбы с теплыми вещами, кисетами табака и замороженным молоком, который вместе с другими комсомолками сопровождала в блокадный Ленинград. Уже на Ленинградском фронте они попали под обстрел. Девчонки, не думая о том, что их могут ранить, помогали солдатам, таская всю ночь тяжеленые ящики со снарядами в окопы. Атака была отбита. На следующий день приехал маршал Жуков, наградил бойцов, а кто-то из командиров возьми и заметь, что без помощи девчонок-комсомолок пришлось бы туго. От той встречи у Саши осталась медаль, прикрепленная лично Жуковым на ее пиджак.

«Все мы разные, но общее то, что все мы – люди»
На восьмой день после освобождения Сталино она уже была там. К концу войны как инструктор комсомола была направлена на Западную Украину. Вышло постановление Партии об оказании помощи районам, пострадавшим от немецкой оккупации. Там девушка должна была рассказывать о том, что даст Советская власть селу – это были стройматериалы, финансы, рабочие руки, а также отвечать на все вопросы людей.
«Приехала в село, помню, оно тянулось вдоль дороги. Председатель, приветливая женщина, помогла обойти все дворы и созвать народ в клуб на лекцию. Заходим в избы – а там нищета страшная, люди оборванные. Вот наконец собрались все в клубе. Лекция моя была в разгаре, вдруг вижу народ заволновался, слушать перестал. Оказывается, бандеровцы приехали, ищут «совитку, щоб языка видризаты, бо каламутыть народ». Сколько жива, помнить буду свою растерянность – за что меня убивать? Одна бабка натянула на меня платок, свою юбку, приказала молчать и запасным выходом увела из клуба. Привела к себе домой и там рассказала, что ее сын тоже с бандеровцами, но не потому, что хочет, а заставляют, иначе хату спалят. Люди вынуждены готовять им «оброк» – варят самогон, хлеб пекут, мясо заготавливают. Спрятала она меня и попросила сидеть тихонько, а на следующий день пообещала вывести из села. Ночью пришли человек десять, ели-пили и грозились меня повесить, когда найдут. Я до сих пор помню их голоса и свой ужас. На рассвете они ушли. А утром мы узнали, что женщина- председатель села и вся ее семья – пятеро детей, из которых младшему было два года, – была казнена бандеровцами. Вся их хата была кровью залита. Так она поплатилась за то, что меня не сдала. Сейчас вот часто говорят о различиях украинцев. А я вам так скажу – все мы разные, но главным должно оставаться то, что все мы – люди. Как только мы забудем об этом – беда. Там, как и везде, тоже разные люди, одни – ценой жизни спасли незнакомую девчонку, другие – своих же зверски убили».
А дальше была долгожданная Победа, слезы счастья, ликование настрадавшегося народа и новая, мирная жизнь. Одновременно с учебой на литературном факультете Сталинского пединститута Саша окончила областную партийную школу. Вышла замуж и всю жизнь была верна одному мужчине, родив ему двоих детей. Преподавала в Донецком химико-технологическом техникуме, Академии управления, работала в обкоме партии. Свой тернистый жизненный путь называет самым обычным: «Такую жизнь прожил каждый советский человек моего поколения». Мудрость, искренность, юмор и какое-то беспримерное жизнелюбие помогают ей и сегодня оставаться энергичным и любознательным человеком.

Юлия АНДРИЕНКО, корреспондент

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять