RU
Все новости

Допетровская Русь глазами иностранцев

Россия XVI-XVII веков – Terra Incognita для иностранцев. Долгая изоляция (из-за разницы в религии и нашествия татаро-монгол) придала народу и культуре ряд неповторимых особенностей. Начиная от одежды и заканчивая отношением к науке, все поражало иностранцев в московитах. Потребовались реформы петровского времени, чтобы Русь смогла нормально взаимодействовать с Европой.

Начнем с прически
Многочисленные изображения запорожских казаков сделали привычными их прически и манеру одеваться. Знаменитый «оселедець» знает каждый школьник. Вы думаете, прически в Московии сильно отличались? Предоставим слово источникам.
Джордж Турбервилль, член английского посольства XVI века (посольство продолжалось год – 1568-1569 гг., из которого более полугода прошло в тягостных ожиданиях царских аудиенций в условиях, напоминавших домашний арест), описывал в стихотворной форме свои впечатления от пребывания в Москве: «Их лица коричневы от очага, их выраженье уловишь едва ли. Здесь каждый волосы на голове стрижет и обривает,
а длинных локонов носить себе никто не позволяет».
Петр Петрей (четыре года провел в России, начиная с 1601 г.) писал: «Некоторые отращивают очень длинные и густые бороды. Другие бреют бороду и всю голову бритвой, а иные выдергивают волосы на бороде маленькими железными щипчиками, оставляя только усы и маленькие полоски к ушам. Перед большими праздниками все они, высшего и низшего звания, кроме только таких, которые в опале у великого князя, снимают волосы с головы бритвою».
Вот что писал Адам Олеарий, известный немецкий путешественник XVII века, географ, ориенталист, историк, математик и физик: «Волосы на голове только их попы или священники носят длинные, свешивающиеся на плечи; у других они коротко острижены. Вельможи даже дают сбривать эти волосы, полагая в этом красоту».
Так что казацкая прическа абсолютно не уникальна и была распространена довольно широко. Пошла она, кстати, от турок...

Еда и напитки
Польский историк и географ эпохи Ренессанса, профессор Краковского университета, придворный врач и астролог короля Сигизмунда I Матвей Меховской собрал в своем «Трактате о двух Сарматиях» доступные ему сведения о Руси. Вот что он пишет: «Русская земля, будучи и вообще плодородной, особенно богата медом и медоном (медовухой) граничных Молдавии и Валахии, привозят и греческое крепкое вино из Греции; пива у них вдоволь». Это XVI век, водка в числе приоритетов не упоминается, хотя она и была известна: «Они часто употребляют горячительные пряности или перегоняют их в спирт, например, мед и другое. Так, из овса они делают жгучую жидкость или спирт и пьют, чтобы спастись от озноба и холода: иначе от холода они замерзли бы».
А вот мнение англичанина Джорджа Турбервилля о московской еде: «С английскою говядиной по вкусу мясо схоже, но отдает водой, хотя является для них желанною едой. Поскольку много птицы, то и мала ее цена, но дичь готовить не умеют, лишь только варится она. В печь раскаленную ее в котле поставят без вертела и без прута, вот так и дичь, и мясо варят».
Адам Олеариай: «В некоторых местах, особенно в Москве, имеются и великолепные садовые растения, вроде яблок, груш, вишен, слив и смородины...Тут же имеются и всякого рода кухонные овощи, особенно спаржа толщиною с палец, какую я сам ел у некоего голландского купца, моего доброго друга, в Москве, а также хорошие огурцы, лук и чеснок в громадном изобилии. Латук и другие сорта салата никогда не садились русскими; они раньше вообще не обращали на них внимания и не только не ели их, но даже смеялись над немцами за употребление их в пищу, говоря, что они едят траву. Теперь же и некоторые из них начинают пробовать салат. Дыни производятся там в огромном количестве...»
Он также упоминает удивительную для него дешевизну дичи: в Европе она стоила дорого и считалась деликатесом, предназначенным для именитого дворянства (не каждый имел право охотиться в лесу).
Алкоголь потреблялся в неумеренных количествах, и в XVII веке уже на первом месте водка: «Пьянству они преданы более, чем какой-либо народ в мире. Напившись вина (водка называлась «хлебным вином») паче меры, они, как необузданные животные, устремляются туда, куда их увлекает распутная страсть.
Порок пьянства так распространен у этого народа во всех сословиях, как у духовных, так и у светских лиц, у высоких и низких, мужчин и женщин, молодых и старых, что если на улицах видишь лежащих там и валяющихся в грязи пьяных, то не обращаешь внимания, до того все это обыденно.
Если какой-либо возчик встречает подобных пьяных свиней, ему лично известных, то он их кидает в свою повозку и везет домой, где получает плату за проезд. Никто из них никогда не упустит случая, чтобы выпить или хорошенько напиться, когда бы, где бы и при каких обстоятельствах это ни было; пьют при этом чаще всего водку. Поэтому и при приходе в гости, и при свиданиях первым знаком почета, который кому-либо оказывается, является то, что ему подносят одну или несколько «чарок вина», т. е. водки.
При этом простой народ, рабы и крестьяне до того твердо соблюдают обычай, что если такой человек получит из рук знатного чарку и в третий, в четвертый раз и еще чаще, он продолжает выпивать их в твердой уверенности, что он не смеет отказаться, пока не упадет на землю и – в иных случаях – не испустит душу вместе с выпивкою. Подобного рода случаи встречались и в наше время, так как наши люди очень уже щедры были с русскими и их усиленно потчевали».
Петр Петрей писал: «На своих пирах и вечеринках москвитяне употребляют вдоволь кушаньев и напитков, так что часто велят подавать до 30 и 40 блюд, как рыбных, так и мясных, особливо же студеней и сладких пирогов, также жареных лебедей, которых если не бывает когда, то хозяину тогда не много чести…
Что касается рыбы, русские оставляют ее про себя, солят ее в кадках с небольшим количеством соли и воды и дают ей испортиться. Когда она станет пахнуть, они считают ее тогда самою лучшею и едят».

Полиция нравов по-московски
Петр Петрей отмечал: «Мужья велят жен и дочерей тщательно охранять и стеречь служителям, когда выезжают они на свадьбу, в гости или для посещения подруг, и не позволяют подходить к ним никому из мужчин, кроме близких своих друзей. Да и при них держат мальчика, который не только исправляет их надобности, подает им кушанья и напитки, но и должен также доносить и сказывать мужьям, что делали без них жены, не принимали ли к себе молодых посторонних мужчин: за то эти мальчики пользуются в домах таким почетом и значением, что женщины без всяких отговорок дозволяют им разные шалости, дают им подарки, если хотят от них молчания о своих делах, чтобы не быть высеченными или поколоченными от мужей...
Когда кто позовет к себе гостей в праздник Рождества, или Пасхи, или в другие праздники, мужчины идут к мужчинам, а женщины к женщинам и веселятся, кроме только свадеб, также заговенья или когда ходят на исповедь и очищаются от грехов: тогда мужчины ходят вместе с женщинами и просят друг у друга прощения».

Обычаи
Джордж Турбервилль писал: «Хозяин не постель вам приготовит, а медвежью шкуру бросит, а гость под голову свое седло приносит. Я удивлялся этому – зачем так плохо спать, когда в избытке птицы здесь, легко перо собрать. Но это оттого, наверное, что так груба страна. Они не видят удовольствия от сна».
Зато с косметикой было все в порядке: «Пусть муж – последний в их стране бедняк, а вот жене своей румяна не купить не может он никак.
Деньгами награждает, чтоб красилась она, рядилась и брови, губы, щеки, подбородок румянами и краской подводила».
А вот печальное известие о невежестве не только народа, но и элиты. «Большинство русских дают грубые и невежественные отзывы о высоких, им неизвестных, натуральных науках и искусствах в тех случаях, когда они встречают иностранцев, имеющих подобные познания, – пишет Адам Олеарий. – Так, они, например, астрономию и астрологию считали за волшебную науку. Они полагают, что имеется что-то нечистое в знании и предсказании наперед солнечных и лунных затмений, равно как и действий светил».
Иностранцы отмечают плутоватость русских, особенно в торговле. Кстати, пословица «Не обманешь – не продашь» очень древняя...
Олеарий описывает средневековые подставы: «Так как кража у них считается пороком серьезно караемым, то они стараются того или иного обвинить в ней. Они идут и занимают деньги у своих знакомых, оставляя взамен одежду, утварь или другие предметы. При этом они иногда тайно подкидывают что-либо в дом или суют в сапоги, в которых они обыкновенно носят свои письма, ножи, деньги и другие мелкие вещи, а затем обвиняют и доносят, будто эти вещи тайно украдены. Как только вещи найдены и узнаны, обвиняемый должен быть привлечен к ответственности».
Отмечена склонность к сквернословию: «У них употребительны многие постыдные, гнусные слова и насмешки, которые я, если бы того не требовало историческое повествование, никогда не сообщил бы целомудренным ушам».

Развлечения
Джордж Турбервилль отмечал: «Здесь любят шахматы, чтоб только непременно был шах и мат. Ведет игру любой, хотя умения большого достигают они своею постоянною игрой. Еще они играют в кости, как кутилы, а жулики и в поле сели бы играть, лишь только бы что ставить было. Как и у нас, в игре используются маленькие кости».
Яков Рейтенфельс в трактате «О царских детях» писал: «В так называемые шахматы, знаменитую персидскую игру, по названью и ходу своему поистине царскую, они (т.е. дети) играют ежедневно и очень искусно, развивая ею свой ум до удивительной степени».
Вот что писал Петр Петрей: «Лучшее удовольствие и развлечение у русских – ездить и скакать верхом и стрелять из лука: тот считается лучше и почетнее, кто туже всех натягивает лук, дальше пускает стрелу и попадает в цель. Много играют в шашки и в зерна и выигрывают множество денег».
А вот рыцарских турниров и состязаний в фехтовании не было, что лишний раз доказывало иностранцам дикость московитов. Кто бы мог подумать, что всего через 100 лет после описываемых событий будет построен вполне европейский Санкт-Петербург...

Кстати
Правдивая история о танцующем скелете (из книги Адама Олеария)
«Несколько лет тому назад опытный цирюльник по имени Квирин, голландец, человек веселого нрава, находясь на службе у великого князя, имел скелет, или остов человеческий, висевший у него в комнате на стене, над столом. Однажды он, по своему обыкновению, сидел за столом и играл на лютне, а в это время стрельцы, которые (как тогда было принято) всегда сторожили на дворе немца, пошли по направлению звука и заглянули в дверь.
Когда эти люди заметили кости на стене, они испугались, тем более что увидели, что скелет движется. Поэтому они ушли и заявили, что у немецкого цирюльника на стене висит мертвое тело, которое движется, когда цирюльник играет на лютне. Этот слух дошел до великого князя и патриарха, которые послали других людей с приказанием внимательно осмотреть все, в особенности в то время, когда цирюльник играет на лютне. Эти люди не только подтвердили показание первых, но сказали еще, будто мертвец танцевал на стене под звуки лютни.
Русские этому очень удивились, стали совещаться и решили, что, наверное, цирюльник – волшебник, так что необходимо будет сжечь его вместе с останками его мертвеца. Когда Квирин узнал, что втайне состоялось такое опасное для него заключение, он послал знатного немецкого купца, пользовавшегося расположением вельмож, к князю Ивану Борисовичу Черкасскому, чтобы сообщить истину и не допустить такого жестокого поступка.
Купец сказал боярину: «Из-за такого скелета никоим образом нельзя винить цирюльника в волшебстве. В Германии принято, чтобы у лучших врачей и цирюльников имелись подобные костяки; делается это, чтобы в случае, если у какого-либо живого человека сломана нога или ранена какая-либо часть тела, легче узнать, как взяться за дело и лечить. Если же кости двигались, то это зависело не от игры на лютне, а от ветра, дувшего в открытое окно».
После этого приговор был отменен. Однако Квирину пришлось уехать из страны, а скелет перетащили через Москву-реку и сожгли».

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ
НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ
Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять