RU
Все новости

Нелегкие времена донецких шахт

Шахтеры регулярно оказываются в центре внимания СМИ. Увы, редко это связано с рекордной добычей угля или внедрением новых технологий. К сожалению, чаще всего страна оплакивает очередных жертв взрыва шахтного метана. 

Ситуация в угольной промышленности очень тяжелая. Оборудование шахт критически устарело, а полностью заменить его не хватит никакого бюджета. Зарплата шахтеров не соответствует тяжести труда, при этом производительность этого труда часто низка. Люди теряют здоровье, но часто сами нарушают правила техники безопасности. А другие опускаются в шахту, зная, что лава загазована и в любой момент может прогреметь взрыв. Но закрыть ее – значит, закрыть и шахту, обрекая на нищету тысячи семей.
Цены на энергоносители за последние несколько лет во всем мире выросли более чем в 10 раз, газ Украина покупает по самой высокой в Европе цене, но украинские шахты все равно (в большинстве своем) убыточны.
Эксперты видят только один выход: привлекать в отрасль инвесторов. Но частные инвестиции предполагают контроль за их использованием, а значит, и изменение формы собственности. Приватизация шахт неизбежна, но как их продавать? Только лакомые кусочки или вместе с бесперспективными? А что делать, если собственник уволит людей с отработавшей свое шахты, чтобы минимизировать затраты? Пока ответов на эти вопросы нет, отрасль продолжает оставаться в тупике.

Владимир Дорин


Вечно пьяный шахтер – это миф

Будни горняков
Работать под землей нелегко. В труде шахтеров есть такие нюансы, что в случае их предания гласности не то что работу потеряешь – в тюрьму сесть можно. Поэтому с журналистами горняки общаются неохотно, и более-менее откровенные рассказы возможны только на условиях анонимности. Итак, чем живут современные украинские шахтеры?

Водка, суеверия и техника безопасности
Утверждение, что среди шахтеров много алкоголиков, – миф. Специфика работы горнорабочего такова, что пьяным или похмельным после вчерашнего много не наработаешь (силы быстро иссякнут), а бездельничать под землей не дадут. Тяжелым физическим трудом в сложных условиях, среди угольной пыли пьяным «в дым» в принципе заниматься нереально.
Что касается техники безопасности, то здесь все сложно. Бывалые горняки говорят: аварии в основном происходят там, где руководство хочет получить Героя Украины за рекордные темпы добычи угля. На шахтах, где не рвут план, следят за уровнем газа и за малейшие нарушения ТБ увольняют инженеров, аварии происходят гораздо реже, хотя риск есть везде. Сами шахтеры технику безопасности могут нарушить в тех случаях, когда торопятся перед праздником выполнить наряд или если возникает необходимость сэкономить время. Однако серьезных нарушений в здравом уме никто себе никогда не позволяет. Шахтеры в большинстве своем люди суеверные. Шубина (горняцкий дух, похожий на гнома, хозяин шахты и покровитель шахтеров) обижать не рекомендуется. Бывалые горняки говорят, что перед неприятностью появляется ощущение, что что-то сейчас произойдет- начинает уголь скрипеть, инструмент зажимать, поэтому, положившись на интуицию, опытные шахтеры стремятся покинуть опасное место.

Работать не ради престижа
В 90-е годы ситуация на шахтах была катастрофической – деньги не платили, февральскую зарплату могли выдать в октябре туфлями или видеокассетами, многие шахты закрывались. Сейчас деньги на шахтах платят, какая-то стабильность на большинстве предприятий есть, однако до социалистического уровня жизни по-прежнему далеко. Шахтеры-ветераны вспоминают, что раньше любой горняк мог позволить себе съездить отдохнуть в Сочи, а сейчас и Азовское море не каждый может себе позволить. О том, чтобы слетать на выходные к родственникам в Москву, речь вообще не идет.
Молодежь в шахту идет неохотно. Под землю спускаются те, кто не нашел чего-либо хорошо оплачиваемого на поверхности. Уважения к профессии особого нет, горняки со стажем смеются, когда молодежь очень тщательно отмывает угольные круги вокруг глаз...
Карьерный рост на шахте возможен, если человек дружит с головой, стремится к росту, умеет учиться. На предприятии и отпуск дадут для учебы, и человека с дипломом по горной специальности ценить будут. Однако фантастически обогатиться не удастся -обычную машину шахтер в кредит может взять, какой-то пристойный уровень жизни поддержать сможет, но не более.
Сейчас на шахту идут ради стабильной зарплаты и подземного стажа – отработав 20 лет под землей, человек на законных условиях может выйти на пенсию. В 38-40 лет дальше устраиваются в жизни, кому как повезет – прожить на одну пенсию (пусть и шахтерскую) в наше время не очень легко. Трудовая миграция тоже осталась в 90-х годах – когда у нас вообще нигде ничего не платили, люди ездили в Кузбасс, зарабатывали какие-то деньги, сейчас хоть какая-то стабильность есть, поэтому в Россию не стремятся.

Новое оборудование – большой праздник
Сейчас на большинстве шахт вся техника после нескольких капитальных ремонтов. Если на шахту привозят новый комбайн (а стоит сейчас шахтное оборудование очень больших денег), на предприятии настоящий праздник, и все шахтеры надеются, что новая техника достанется именно их участку. Горняки, проработавшие в шахте немало лет, вспоминают, что раньше всегда выдавали новые респираторы (с собой можно было даже несколько штук взять, ведь пыль бывает разная), сейчас респираторы продувают после смены и выдают заново. Также многие горняки отметили, что если раньше ремонтом оборудования занимались госпредприятия, они же поставляли качественные инструменты, то сейчас на большинстве шахт всем этим занимаются частные фирмы и качество ремонта может страдать. Молодые шахтеры, недавно начавшие работать под землей, воспринимают рассказы отцов-шахтеров о лампах с дальним и ближним светом, новой технике и тех же респираторах, как красивые истории, не имеющие ничего общего с реальностью...

Евгений Гайворонский



ГОВОРЯТ УГОЛЬНЫЕ ГЕНЕРАЛЫ

Приватизация и кадровый голод

УГОЛЬНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ СТАЛКИВАЕТСЯ С ТЯЖЕЛЫМИ ПРОБЛЕМАМИ
О том, что произойдет с угольной отраслью в течение десяти лет, о перспективах и угрозах шахтерского труда рассказали «ДН» директора крупных шахт Донбасса.

«Никто не хочет работать на шахте»
Леонид БАИСАРОВ. генеральный директор ПАР «Шахтоуправление «Петровское» (г. Красноар-мейск):
- Через десять лет отрасль будет работать. Если сотрудничество государственного и частного сектора будет более тесным, то угольная промышленность наладится. Сегодня в мире существует тенденция переводить тепловые электростанции с газа
на угольное топливо. Это эффективное использование угля, которое может помочь развитию угольной отрасли. В угольной промышленности проблемы с кадрами: никто не хочет работать на шахте. Все хотят быть журналистами, экономистами или юристами.
Нужно использовать иностранные технологии, оборудование, ориентироваться на опыт других стран.
«Хотелось бы, чтобы через десять лет шахты были приватизированы»

Михаил БУГАРА, директор ООО «Интер-Инвест уголь»(Луганская обл.. г. Первомайск):
- Хотелось бы, чтобы через десять лет шахты были приватизированы. Государственных шахт более 100, и почти все они страдают (за исключением мощных гигантов), а в частных шахтах наблюдается прогресс. Когда будет новый инвестор, то появятся новые перспективы. Учитывая все проблемы, власти должны уделить внимание шахтам. Президент ставит сейчас большие задачи угольщикам, но, к сожалению, не хватает денег на развитие шахт. Надо увеличивать добычу угля, продавать его, зарабатывать на этом деньги.

«Нововведения должны вывести отрасль на новый уровень»
Владимир ПЛЕТНЕВ, директор ОП «Шахта «Добропольская» (г. До-брополье):
- Критически важно, чтобы не упал объем добычи. Нововведения должны вывести отрасль на новый уровень. Все зависит оттого, кто будет руководить угольной промышленностью и какой путь он выберет для развития отрасли.
Остро стоит проблема кадров. Через десять лет уйдут те, кому сейчас 30-40 лет, а молодежь у нас не подготовлена. Выпускники вузов, как правило, оседают в другой отрасли, работают не по специальности. Раньше были профтехучилища, а сейчас забыли о профессиональном воспитании рабочих. Падает престижность шахтерского труда. Работа в шахте очень тяжелая, поэтому молодежь не хочет и не может здесь работать. Молодые ребята думают: «Лучше я грузчиком в магазине поработаю, чем лопатой уголь отгребать». Нужно улучшить привлекательность работы в угольной промышленности.

Подготовила Надежда Зайцева
ИЗ ПЕРВЫХ УСТ


«Бог меня сохранил»
Павел ЧЕРНОВ, кавалер знака «Шахтерская слава» III степени:
- Родился я в 1954 году в Макеевке, потом была школа, работа в шахте, армия... После армии вновь вернулся работать на шахту им. Ленина (г. Макеевка). Под землей провел 25 летсвоей жизни, из них 20 лет в забое.
В 90-х годах из-за тяжелой работы на шахте стал пить, из-за чего меня часто переводили с участка на участок. Мои показатели на работе заметно ухудшались. Но в 2000 году после многих трагедий я понял,что только чудом остался жив благодаря тому, что Бог меня сохранил. Поэтому я пришел в церковь,
прихожанином которой до сих пор являюсь. С того момента моя жизнь круто изменилась: бросил пить, наладились отношения в семье, и на работе заметно улучшились показатели. В 2001-2011 гг. работал на шахте на совесть, получил три грамоты и знак «Шахтерская слава» III степени. После 25 лет подземного стажа вышел на шахтерскую пенсию по выслуге, сейчас работаю слесарем на АБК (административно-бытовом комбинате). Оглядываясь сейчас на прожитые годы, годы проведенные в шахте, я не жалею отом, что проработал шахтером. Хотя сказать, что это каторжный труд – не сказать ничего...
«Тогда было престижно попасть в лаву на хороший участок...»
Василий СОЛОДКИИ. участник боевых действий, подземный стаж 42 года:
- Почему я решил стать шахтером? В 60-80-е годы было престижно работать на шахте. К тому же мой отец тоже был шахтером, он практически всю жизнь провел под землей, у него было 50 лет подземного стажа. Сам я живу в Петровском районе города Донецка. После школы окончил училище, работал подземным слесарем на четвертом участке шахты Трудовской. Потом было два года армии, служил в ракетных войсках, которые в 70-х годах принимали участие в боевых действиях в Египте. Так стал участником боевых действий. После армии вернулся работать на шахту, на родной 4-й участок. Потом 26 лет отработал ГРОЗ.
Почему вернулся на шахту? Потому что тогда было престижно попасть в лаву на хороший участок. А начальником нашего участка был Иван Иванович Стрельченко (дважды Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета СССР). Жаль, что сейчас времена для шахтеров не самые лучшие, не те условия труда, не те рекорды, не те зарплаты. Взять хотя бы суточную норму добычи угля. На нашей шахте мы добывали на одном участке 4000 тонн угля в сутки, а сейчас на этой шахте добывают всего лишь 300 тонн...
Всего я проработал под землей 42 года. За шахтерский труд был награжден медалью «За трудовую доблесть» I степени. А шесть лет назад ушел из шахты из-за травмы...

Записала Людмила Деревянкина
 

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять