RU
Все новости

Воины света. Как работают энергетики в «серой зоне»

9 февраля 2017 года президент Украины Петр Порошенко наградил энергетиков «ДТЭК Высоковольтные сети» Владимира Побезинского и Сергея Гречку. Вместе с военными ВСУ и специалистами ГСЧС они получили Ордена «За Мужество» III степени за героизм, проявленный при восстановлении высоковольтных линий, разрушенных в результате боевых действий в районе Авдеевки.

С 30 января по 5 февраля 2017 года на восстановлении линий электропередачи под Авдеевкой ежедневно трудились 29 человек из бригад энергетиков ДТЭК. Их задачей было восстановить все оборванные провода, которые подают напряжение на Авдеевку, АКХЗ и Донецкую фильтровальную станцию, чтобы спасти жителей города от темноты, холода и отсутствия питьевой воды.  Журналист «ДН» поговорил с героями «энергетического спецназа» (так их прозвали в народе), спасшими Авдеевку от гуманитарной катастрофы.

«Очень сложно, когда идут обстрелы»

Это восстановление света в Авдеевке – только одно из более чем двухсот за все время боевых действий на Донбассе. На протяжении почти тысячи дней с начала обстрелов Авдеевки Сергей Гречка, начальник участка высоковольтных линий электропередачи Павлоградских высоковольтных электросетей ДТЭК Высоковольтные сети, выезжает со своей бригадой на ремонты в крайне опасной для жизни «серой зоне». Энергетики ДТЭК восстанавливают и восстанавливают линии электропередачи и не только под Авдеевкой, не считаясь с риском для собственной жизни. А цену жизни энергетики ДТЭК знают: за время боевых действий в Донецкой области при выполнении восстановительных работ на линиях электропередач погибли 9 (!), 18 получили ранения.

Сергей работает энергетиком уже 15 лет, продолжая семейную традицию. Его отец Александр Гречка более 20 лет работает на линиях в Авдеевке. Младший брат Евгений также работал в соседней бригаде, но в марте 2015 года трагически погиб, подорвавшись на мине.

– Сергей, это далеко не первая ваша поездка. Вы можете сказать, что это была самая тяжелая, по вашему опыту, работа под обстрелами в такой ситуации?

– Мы занимаемся восстановлением линий электропередач с нашими бригадами с августа 2014 года. Уже бывали подобные ситуации, но бывало и хуже. Очень сложно, когда идут обстрелы. Людям тяжело сосредоточиться на своей работе, когда со стороны мешают это делать. Не всегда получалось довести дело до конца из-за обстрелов.

– Какую работу, как правило, приходится делать на месте?

– Перебило провод – монтаж провода. Линия находится без напряжения – нужно подать напряжение. Это не всегда так просто, как звучит. Если начинается обстрел непосредственно того места, где происходят ремонтные работы, то приходится бросать работу и уезжать в безопасную зону. С нами находятся сопровождающие, ОБСЕ, ГСЧС, они тоже все выезжают оттуда.  Далее продолжаются попытки договориться о прекращении огня.

– Что вы чувствуете, когда понимаете, что ситуация может заостриться? 

– Когда туда едешь, стараешься ни о чем плохом не думать. Когда приезжаешь, там уже мысли разные бывают. Нельзя сказать, что не страшно… Страшно, конечно. И за людей переживаешь, ну и за себя, конечно. Я думаю, к этому нельзя привыкнуть. Если не будет чувства страха, то не будет и чувства самосохранения. Кроме того, мы отвечаем за людей, которые у нас в подчинении. Их ведь ждут семьи дома. Стараемся работать быстро, в сжатые сроки, ну и максимально безопасно для работников. В 2014 году, когда восстанавливали электроснабжение, мы жили в самой Авдеевке на заводе. Когда получалось дать свет в город, люди встречали, хлопали, кланялись некоторые. Это дорогого стоит.

– Насколько сложные были разрушения в этот раз? Оцените ущерб с профессиональной точки зрения.

– Не столько сложные разрушения, сколько не было возможности выполнить работу из-за ежедневных обстрелов.

– В какой промежуток времени вы могли работать между обстрелами?

– Первые пять дней получалось так, что мы только прибывали на место работ и даже не получалось доехать к месту поломки – начинались обстрелы, и приходилось разворачиваться. Возможности не было – не мог проехать никто, даже представители ОБСЕ. На шестой день, когда сохранялась более-менее тишина, успели восстановить – поднять две фазы перебитой линии.

– Работа в таких условиях – это серьезный опыт для вас?

– Действительно это очень серьезный опыт. Его получили не только мы, но и вся команда, которая с нами работает. Сейчас более сложные задачи можно выполнять, имея тот опыт, который получили в экстремальных ситуациях. Некоторые виды ремонтов придумали, о которых раньше и представить не могли, что такое возможно. А оказалось – все работает. И отлично работает.

– То есть, это даже какие-то открытия для вас?

– Да, некоторые ноу-хау.

– Что для вас значит эта награда?

– Это не только моя награда, а всех, кто с нами работает. Краматорский, Новотроицкий, Мариупольский, Павлоградский участки, руководство наше. Это награда общая, я не считаю, что это именная награда. Она для всех, кто работает в таких условиях.

– У вас есть какие-то «нормативы», в течение какого времени надо собраться и уехать, если угрожает опасность?

– Это надо сделать очень быстро! Потому что неизвестно, что будет потом – усилятся ли обстрелы или, наоборот, будут стихать? Но лучше собраться, отъехать в безопасную зону. А когда все утихнет, и будут предоставлены гарантии, что обстрела не будет, можно возвращаться и продолжить выполнять работы.

– А какие-то тренинги проходят по личной безопасности?

– Нашей службой охраны труда были разработаны памятки работы в боевых условиях. Общаемся также с ГСЧС.  Ребята из ГСЧС, которые с нами работают по разминированию, дают советы: как и что делать во время обстрелов, если взрывы слышны совсем рядом. Какое укрытие нужно найти.  Прячемся или под машиной, или за холмом каким-либо, зависит от рельефа местности.

– На какой высоте приходится работать?

– У нас все работы связаны с высотой. Провода находятся на 20-30 метрах над землей.

– Какие ощущения на такой высоте, когда понимаешь, что даже бежать некуда?

– Страшно оттого, что ты в поле находишься. Что спрятаться почти негде – только машина или маленький овраг. Ни зданий, ни сооружений нет. А еще надо спуститься, сложить вышку, выехать из-под обстрела.

– А морозы влияют на сложность работ?

– Мы привыкли работать и в мороз, и в жару. У нас работа связана с этим производством – в полевых погодных условиях. На морозе сложнее тем, что спецодежды больше. Работая на высоте, человек из-за этого менее подвижен. Летом более-менее тонкая спецодежда.

– Когда работаете на вышке, и вдруг начинается обстрел, каков механизм действий? Как определить: это сильный обстрел или нет?

– По звуку приземлений, стрельбы. Если приближается, работы прекращаем и уезжаем в безопасное место.

«На опоре опасно, потому что осколки летят вверх и спрятаться от них некуда»

Владимир Побезинский, начальник участка Мариупольских высоковольтных электросетей ДТЭК Высоковольтные сети, работает в энергетике 19 лет. В «серую» зону его бригаду вызывают в особо сложных случаях, когда требуется дополнительная помощь. Так произошло и во время обстрела Авдеевки с 29 января по 5 февраля. И бригада Владимира Побезинского прибыла на помощь коллегам – энергетикам Авдеевки.

Бригаде Владимира Побезинского пришлось действовать в условиях непосредственной угрозы для жизни в ограниченных временных рамках. В критичной ситуации вся бригада отработала профессионально и слаженно, в кратчайшие сроки восстановив повреждения, благодаря чему в Авдеевке и появился свет.

– Владимир, как дома воспринимают вашу работу? Что говорят близкие?

– Дома у каждого есть дети, внуки, семья. Стараемся беречь родных от переживаний. Говорим, что просто едем выполнять свою работу, что там все будет безопасно, и мы будем защищены. А когда близкие читают в интернете, что обстреляли энергетиков, отвечаем, что это не наша бригада. 

– Что говорят местные жители, когда вас встречают?

– Местные жители всегда очень благодарны за нашу работу. Что интересно с жителями Авдеевки: они приоритетом ставят завод, а не свет в самой Авдеевке. Говорят, что если вы дадите свет в город, а завод останется обесточен, то всем людям, которые там работают, не будет смысла оставаться в городе без завода.

Они зависят от завода, который дает им тепло, деньги, на которые они живут. Кроме того, на проходной находятся банкоматы. В самой Авдеевке банкомат в 2015 году не работал, все бегали или на велосипедах ехали на завод снимать деньги. Раньше у них трамвай ходил, теперь жители пересели на велосипеды…

Кроме того, жители близлежащих сел, расположенных в 5-8 км, работают в Авдеевке. Добираются автобусами, машинами, велосипедами, мотороллерами.

– Где вы жили в Авдеевке?

– С начала конфликта жили в заводской столовой. Там при хорошей спокойной жизни был буфет, потом его завод переоборудовал, поставил нам кровати.

В одной комнате размещались до 19 человек. Бригады работали посменно. Одна бригада отработала – уезжала, далее заезжала другая. Но потом начались сильные обстрелы, совсем рядом с заводом, и мы начали ездить в Константиновку в гостиницу. Человек должен ночью хотя бы 4-5 часов поспать, чтобы потом подниматься на опору. Ремонт на высоте – это очень опасные верхолазные работы.

– Насколько опасно находиться на высоте во время обстрела?

– На опоре опасно, потому что осколки летят вверх, и спрятаться от них некуда. Но не меньше рискуют и машинисты автоподъемника, которые управляют вышкой. Если начинается обстрел, ремонтники прячутся под машины, в овраги. А машинисту еще надо человека спустить с вышки, он находится на платформе и продолжает работать. Ему необходимо еще хотя бы минуту-две управлять механизмом. Машинист и человек в корзине вышки находятся в одинаково опасной ситуации.

Данил Павлов, фото автора

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять