RU
Все новости

Три вопроса журналистам-переселенцам: О реализации на новом месте, о региональных медиа и о возвращении на Донбасс

6-7 июля в Харькове прошел IV Донбасс Медиа Форум. Основная тема мероприятия – «Новые вызовы и возможности, с которыми сталкиваются региональные СМИ». Это знаковое медиа-событие собрало более 500 участников из Украины и мира, среди которых были ведущие медиа-эксперты, представители национальных и региональных СМИ. Журналистка «Донецких новостей» также побывала на этом знаковом событии и пообщалась с коллегами-переселенцами. Им был задано всего лишь несколько вопросов, но и этого хватило, чтобы раскрыть медийных личностей, которые с началом войны на Донбасса из-за своей проукраинской позиции вынуждены были выехать с неподконтрольных украинской власти территорий.

Сергей Колесников, сооснователь «#ШоТам?» и «Криголам»

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

– Когда началась война, я уехал из Луганска в Киев. Сразу разослал резюме в различные медиа. Получил много предложений и буквально через неделю уже работал. За полтора месяца сменил несколько мест. В итоге решил бросить якорь в продакшн-компании Ivory Films. Команда делала программу «Говорить Україна» для ТРК «Украина». Сначала был рядовым журналистом, а спустя время стал старшим редактором. В продакшне проработал два года. При принятии на работу не играли роли ни мой диплом, ни моя прописка. Важен был только опыт. А он у меня имеется, ведь до войны я 4 года проработал в Луганске редактором на телеканале «ИРТА». Кстати, руководство Ivory Films мне, как переселенцу, сначала даже дали надбавку к зарплате. Ну, чтобы поддержать. Было приятно.

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

– Довоенная журналистика была спокойной, шла по инерции. Она напоминала достаточно благополучное село, в котором все друг друга знают, в котором штиль да гладь. А с началом войны село хорошенько встряхнуло, как при землетрясении. В крупных городах это не могло не отразиться на работе СМИ: многие начали расширять горизонты, искать новые средства выражении и донесения информации, стали посещать такие мероприятия, как «Донбасс Медиа Форум».

Что касается тематики, то она помрачнела. Оно и понятно – в стране война. В небольших городах, по своему опыту скажу, что до войны, что с ее началом, практически ничего в местных СМИ не изменилось. Произошло «раздержавлення» медиа, но в принципе уклад работы и тематика не изменились.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

Не думаю, что я вернусь в Луганск на ПМЖ. Но уверен, что моя работа будет связана с этим регионом. Журналистам (особенно для тех, кому главное – не просто сообщить, не просто хайпануть, а конструктивно и положительно повлиять на мировоззрение людей) будет много работы на освобожденных территориях. Им предстоит на уровне сознания заложить основы качественного изменения в подходе к жизни.

Сергей Колесников

Александр Билинский, журналист, издатель, блогер, сооснователь Агентства развития локальный медиа «Або»

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

– До 2014 года я был частным предпринимателем – владельцем газеты «Криминал-экспресс» и сайта Gorlovka.ua. Интернет-издание я продолжаю администрировать и наполнять контентом, хотя из Горловки уехал еще весной 2014 года. Когда 14 апреля 2014-го производился захват городского управления милиции, я и фотограф были в самом эпицентре события – вели стрим на Gorlovka.ua. Мы решили поехать в редакцию, чтобы «слить» фотографии в компьютер, как спустя 5 минут в редакцию зашли 4 человека в масках, схватили меня и затянули в машину. Они везли меня к зданию горловского УВД, объясняя лютовавшей толпе, что нашли редактора сайта, на котором их называют боевиками и террористами. К счастью, мне тогда удалось словесно убедить участников штурма и меня отпустили, пригрозив, чтобы больше не освещал в таком контексте их действия.

Потом последовала череда трагических событий: убийство депутата Владимира Рыбака, арест многих знакомых. Обо всем этом писал на сайте. В свою очередь украинские издания брали наши новости и распространяли по всей стране. 28 апреля мне позвонил знакомый, который вступил в ряды боевиков, и сообщил, что мне надо «сматывать удочки». Я не стал испытывать судьбу и на следующий день покинул Горловку.

Уехал на неделю во Львов, а в итоге там задержался на полтора месяца. Тогда стал задумываться о создании городского сайта культурной столицы. Даже вел переговоры с главным редактором местной газеты «Экспресс». Помню, он сказал: «Саша, смотри, через месяц освободят твою Горловку, и ты уедешь, а мы уже ввязались…».

Летом я стал всерьез задумываться о работе, но хотел получить новые скиллы. У меня уже был опыт работы в газете и интернет-издании, а в телевидении – пробел. Написал в Facebook одному из руководителей «1+1», он пригласил на собеседование. Я честно сказал, на телевидении не работал, и у меня слабо с украинским языком. Оказалось, что это не проблема. Получил свое первое задание, выполнил, и был трудоустроен. Полтора года проработал в Департаменте журналистских расследование.

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

– Нынешняя журналистика на Донбассе стала в разы слабее. До 2014 года у нас были хорошие медиа, профессиональные кадры, которые давали местные вузы. Например, мои сотрудники были выпускниками Горловского иняза. У меня никогда не было проблем с кадрами. Сейчас много профессионалов просто-напросто «вымыло», остались единицы. И то половина из них ушли в общественную деятельность. По сути, они нашли более комфортный источник жизни – их уже не заставишь работать в медиа. Я как человек, который создает медиа в небольших городах, констатирую, что сейчас намного труднее найти людей, готовых к профессиональным вызовам в журналистике.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

– В Горловку я вернусь, но ни как журналист, а как менеджер – возможно, в составе команды людей, которым доверят управление городом. Хочется на реальных делах показать свои менеджерские качества.

Александр Билинский

Павел Кущ, писатель-сатирик, лауреат литературной премии имени Остапа Вишни, лауреат литературной премии имени Леси Украинки за литературно-художественные произведения для детей и юношества, председатель Донецкой областной организации Национального союза писателей Украины, с 2009 года – собственный корреспондент газеты «Урядовий кур'єр»

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

– В начале июля 2014 года с семьей из Донецка уехал сначала в отпуск, потом – в Киев. С началом войны продолжал работать в «Урядовом кур'єре». Разрывался на три города – большую часть времени проводил в Мариуполе и Славянске, а в Киев приезжал, чтобы повидаться с семьей. А в конце 2017-го перевелся в столицу. Но командировки на Донбасс не прекратились, просто они стали более краткосрочными.

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

Сейчас стало тяжело работать, особенно тем, кто находится в «горячих точках». Как по мне, стало больше острых тем. Я все время езжу в «серую зону». Там в населенных пунктах больше года нет элементарных благ цивилизации – воды, газа, света. Это ужасно. Пока не увидишь собственными глазами, и не поверишь. Эти реалии 21-го XXI века я и другие журналисты освещаю.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

– Уже четыре года, как я не был дома. Но я верю, что вернусь в Донецк. Там для меня, как журналисту, работы очень много.

Павел Кущ

Илья Суздалев, с февраля 2018 года – руководитель телеканала «Донеччина.TV»

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

– Войну встретил в должности руководителя пресс-службы Донецкой облгосадминистрации. В начале июня администрация официально была переведена в Мариуполь, а я и мои коллеги продолжали работать в Донецке. У нас был подпольный офис на проспекте Титова.

Во второй половине июля, в то время, когда я был в отпуске, к нам пожаловали «товарищи» с автоматами. Они нас долго искали, и наконец-то нашли. В тот день в офисе была одна моя коллега, которой благополучно удалось избежать заточения в подвале. После этого все сотрудники были распущены по домам.

12 августа с небольшим рюкзаком я уехал из Донецка в Мариуполь. Потом был переезд в Краматорск. Полгода жил в интернате, потому что моя зарплата на то время составляла 2,5 тыс. грн. (сейчас заместитель начальника Департамента информационной политики Донецкой ОГА получает от 20 тыс. грн, – прим. авт.). В середине 2015-го уволился (за три неполных года Илья проработал в администрации под руководством губернаторов Андрея Шишацкого, Сергея Таруты и Александра Кихтенко, – прим. авт.).

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

– Понятное дело, что до 2014 года темы были более приземленные – текущая событийка. Некоторые медиа «кусали» власть, следил, какие часы у губернатора, кто из чиновников на какой машине ездит. Тогда это было в новинку, этакий примивный анализ коррупции. Сейчас борьба с коррупцией масштабировалась, у журналистов появилась возможность видеть реальные цифры в открытом доступе. Появились целые гильдии журналистов-расследователей, в том числе и на региональном уровне, например, ИА «Вчасно» во главе с Марией Давиденко.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

– Честно, не знаю, вернусь ли в Донецк. В одном уверен, что, сколько бы не прикладывали усилий на «прочистку мозгов» тех, кто жил в оккупации, все равно сделать это на сто процентов не получится. Это как внутри чайник очистить, но в носике все равно останется накипь.

Илья Суздалев

Виталий Сизов, аналитик общественной организации «Донецкий институт информации», член «Кальмиусской группы»

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

– Я уехал из Донецка в апреле 2014-го – как раз в тот день, когда Гиркин вошел в Славянск. Причиной столь скорого отъезда стала череда событий: Алексею Мацуке, главному редактору интернет-издания «Новости Донбасса» (novosti.dn.ua), в котором я работал журналистом, сожгли автомобиль; были угрозы расправы в мой адрес.

Тогда мне казалось, что это не серьезно, но редакция настояла на отъезде. С того дня я не был в Донецке. Сейчас даже при большом желании мне тяжело туда вернуться, потому что я не въездной в Россию и, логично, что и в Донецк. Удаленно я пытался освещать события всеми доступными методами, например, ездил в Беларусь на переговоры Минской группы. Но там меня задержали правоохранительные органы – тогда я узнал, что нахожусь в списках российской ФСБ. Оказалось, что у Белоруссии и России общая открытая граница.

Проблема трудоустройства прошла мимом меня – я продолжал работать в интернет-издании «Новости Донбасса». Уже в Киеве мы стали развивать видеопродакшн. Все это стало возможным благодаря донорской помощи, которая на тот момент была как нельзя кстати.

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

– Как по мне, в медиа Донецкой и Луганской областей сейчас больше плюрализма. Произошло дробление – нет единого центра, который мог бы заменить Донецк. И каждый город варится в своем соку, делает свои медиапроекты. К тому же часть журналистов стали более ответственно относиться к своей работе и понимать, что цена слова сказанного в условиях войны гораздо выше. Слово реально может кого-то убить.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

– Как журналист, я буду возвращаться, чтобы работать в Донецке.

Виталий Сизов

Марина Курапцева, редактор отдела новостей интернет-издания Informator.media

– Когда покинули свой город? Как в профессиональном плане обосновались на новом месте?

Во Львовской области, куда наша семья переехала после эвакуации из зоны боевых действий Донецкой области, трудоустроиться по профессии не получилось. Мы прожили в пгт Меденичи почти год, за это время я обращалась во Львов, Дрогобыч, Трускавец, в редакции еще каких-то городов… Места нигде не нашлось. Везде озвучивали одну и ту же причину отказа: «У нас оптимизация, мест нет, часть действующих сотрудников увольняем, новых не берем». Тогда я обратилась к представителю одной из популярных на Западе Украины политических сил, поскольку имела опыт работы во время нескольких предвыборных кампаний, – но все так же безрезультатно. На Львовщине вообще очень проблематично трудоустроиться, тем более, подыскать работу, которая дала бы возможность начать жизнь «с нуля». К сожалению, мне приходилось объяснять местным чиновникам, например, директору районного центра занятости, что я не могу работать горничной с зарплатой в 1100 грн, и при этом тратить на проезд до рабочего места 1300 грн.

Именно отсутствие нормальной работы подтолкнуло на переезд из Львовской области. Летом 2015 года киевские друзья пригласили меня провести творческую встречу в столице. Я поехала. И вот за те два дня, что я провела в Киеве, решила: жить буду или здесь, или неподалеку. После моего возвращения посоветовались с семьей и начали искать жилье. Помогли друзья, заняли денег на оплату первого месяца аренды.

А работу здесь нашла сразу, буквально на третий-четвертый день после переезда. Кстати, это был донецкий сайт DonPress, сотрудничество продлилось два года, я писала для них новости, блоги и статьи. Третий год работаю в Informator.media – это луганский сайт. Пишу для нескольких изданий, в зависимости от тематики текста. Пишу блоги для Правозащитной Коалиции «Справедливость ради мира на Донбассе», это сотрудничество для меня важно, так как я считаю, что журналист в период войны должен работать в тандеме с правозащитниками, особенно это касается коллег, не имевших опыта работы в таких условиях.

– Чем, с Вашей точки зрения, отличается довоенная журналистика Донбасса от нынешней?

– Ни для кого не секрет, что довоенная журналистика на Донбассе контролировалась «регионалами» и местной властью. Я, например, работала в газете Енакиевского городского совета «Енакиевский рабочий», «Радиокомпании Енакиевского городского совета» (с 2014 года – это оккупированная территория), на телевидении в Торецке (бывший Дзержинск) – КП «Студия ТРК-8 Дзержинск», и газете «Дзержинский уезд», принадлежащей местному депутату. За исключением ТРК-8, ни в одном из перечисленных медиа у журналиста не было и нет до сих пор права голоса при выборе информповода. Все, что шло в номер или выпуск, всегда жестко фильтровалось руководством.

В принципе, в этом плане ничего не изменилось до сих пор. Те же депутаты «держат», как принято у них говорить, те же города, владеют одним или несколькими медиа, и, соответственно, формируют редакционную политику. Редактор в данном случае – всего лишь послушная марионетка. Таковы реалии. Возможно, это новость для тех, кто пребывает в благостном неведении, но в небольшом «шахтерском» городе местный депутат будет поступать с редакцией и коллективом так, как считает нужным. На то, чтобы сломать эту неимоверно прочную систему, уйдут годы, если не десятилетия.

На периферии журналисту вообще сложно устроиться на работу с достойным заработком. Сейчас многие переодевшиеся в вышиванки «регионалы» любят кричать о патриотизме, титульной нации и евроинтеграции. Но если быть честными хотя бы перед собой, то легко вспомнить, что работать, не разыскивая при этом средства на выживание семьи, можно было, за редким исключением, только в медиа, принадлежащих представителям и ставленникам «ПР». Хотя, учитывая, в каких ежовых рукавицах держала Украину «правящая партия», мне сложно сказать, как вообще можно было жить в тогдашней стране и при этом не зависеть от политики «ПР».

Жаль, что многие наши коллеги из Донбасса, благополучно позабыв о том, как воспевали достоинства Виктора Федоровича и Ко, теперь громко и напоказ клеймят земляков и причисляют их к обожателям «ПР», а то и вовсе – к «поклонникам» боевиков.

Иногда люди думают, что для очищения собственной репутации необходимо запятнать чужую, но я полагаю, что это не так. Я думаю, важно помнить о том, что наша жизнь не изменилась бы, не случись война. И, скорее всего, мы бы остались на своих прежних должностях.

Благо, сейчас воля к изменениям, развитию, прогрессу у региональных журналистов есть, и это прекрасно. Если говорить о положительных переменах в журналистике уже военного периода, то их, что вполне закономерно, множество. С началом российской вооруженной агрессии в Донбассе активизировались журналисты, общественники, люди, неравнодушные к судьбе региона. Появилось множество информплощадок, пространств, открытых для всех желающих способствовать развитию региона и восстановлению мира. «Сонце України зійде на Сході» – часто в кругу друзей повторяем эту фразу. На Донбассе просто сумасшедшее количество общественников, правозащитников, волонтеров, это сотни интересных жизнеспособных проектов, это инициативы, о которых нужно рассказывать остальной Украине. И региональная журналистика развивается, отвечает новым вызовам. На мой взгляд, самой положительной переменой является появление инструментов для самозанятости журналистов на Донбассе: до войны для нас, региональных журналистов, какие-то хабы, пространства для профессионального общения, дискуссий и других активностей выглядели как фантастика. Радует, что журналисты Донбасса действительно стараются вернуть доверие жителей региона к СМИ. Да, сделать это будет непросто, но я думаю, что, в конце концов, все получится. Именно на Донбассе – где видна реальная цена свободы слова – все обязательно получится.

– После установления украинской власти на ныне неподконтрольном Донбассе, планируете вернуться и продолжать заниматься журналистикой в родном городе?

Сейчас сложно сказать, вернусь ли я на Донбасс. Начнем с того, что никому на данный момент неизвестно, чем, когда и как закончится война Украины с Россией. В зависимости от исхода конфликта, наверное, мы все и будем принимать какие-то решения. Могу только описать несколько факторов, которые уже сейчас оказывают серьезное влияние на мое решение насчет возвращения на малую родину.

Донбассу – а вслед за ним и всем остальным украинским регионам – грозит экологическая катастрофа. Российские «комиссии» с самого начала войны «инспектировали» угледобывающие предприятия в ОРДЛО, и вообще промышленные объекты, и решение о ликвидации и затоплении шахт, насколько я знаю по Енакиево, было принято как бы еще не в 2015 году, примерно тогда же и началось планомерное уничтожение угледобывающей и металлургической отраслей. Конечно, прокуратура Донецкой области недавно открыла уголовное дело об экоциде при содействии Российской Федерации, что, безусловно, является правильным шагом и адекватной реакцией на действия захватчиков; но, увы, реальной картины это не изменит. Что бы мы тут ни принимали, на агрессора и оккупанта, цинично и безжалостно уничтожающего промышленность на оккупированных территориях, это не возымеет никакого действия. А межу тем, время идет, и проблема только усугубляется.

Не знаю, готова ли я, имея возможность не возвращаться, рискнуть здоровьем и поехать туда, где уже сейчас, например, в Енакиево, возле многоэтажек крупными трещинами пошел асфальт, уложенный в 2007 году, где пустоты под землей вследствие отсутствия водоотлива постепенно заполняются водой, и где в земле находится яд, способный отравить не только Донбасс, но Донбасс – в первую очередь. Я очень надеюсь, что из этой страшной ситуации удастся найти выход, но, глядя на то, что происходит сейчас, становится жутко.

Жизнь «с нуля» я и моя семья начинали уже дважды. У меня пожилые родители, и я как дочь не осмеливаюсь даже подумать о том, что папе и маме придется снова скитаться по чужим углам и испытывать боль и унижение. Собственно, дома-то уже нет, во двор летом 2015-го попал снаряд «ГРАДа». Остается земля, на которой находится то, что осталось, и она принадлежит моим родителям, им и решать, что делать после войны. Что касается меня – чем больше проходит времени, тем крепче новые связи, тем сильнее привязанность к новому месту, а Киев стал центром Вселенной – тут все, кто мне дорог, да и, в конце концов, здесь просто хорошо.

Если говорить о работе, то, хотя я и пишу для регионального медиа, работать – и с этим трудно спорить – проще в Киеве. Нужно понимать, какие средства тратят переселенцы на аренду жилья, коммунальных услуг, на бытовые нужды. Даже многие из тех, кто покинул оккупированные территории в 2014-м, до сих пор не имеют необходимого количества посуды, одежды, не всегда едят досыта, а о собственном жилье я и вовсе не решаюсь говорить, это попросту невозможно, если у тебя после оплаты «коммуналки» на руках остается тысяч две. А ведь так живут наши люди по селам, где работы практически нет, в общежитиях, за которые нужно платить в несколько раз больше той подачки, которую правительство гордо называет «помощью» на оплату коммунальных услуг. Именно поэтому фактором, определяющим место жительства, для меня остается в первую очередь возможность заработка, так как я должна помогать семье выжить. Легко говорить, что ты пойдешь после войны «выполнять самую черную работу, таскать камни и мести улицы». Но, во-первых, не все, кто это говорит, таки поедет, а, во-вторых, кроме картинки для СМИ, пользы не будет никакой. Уж простите за несколько циничный подход к вопросу… Я думаю, что каждый должен быть там, где приносит больше пользы. Пока – чувствую, вижу и знаю, что толку от меня больше здесь, чем на Донбассе. А после войны – посмотрим.

Марина Курапцева

Анна Курцановская, РПД «Донецкие новости»

Фото предоставлены организаторами «Донбасского Медиа Форума»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять