RU
Все новости

Переводчица из Донецка: После катастрофы Boeing-777 вынуждена была обратиться к психотерапевту (Фото)

Фото из личного архива Викторияи Мороз
Фото из личного архива Викторияи Мороз

Героиня этой статьи Виктория Мороз – умная, амбициозная, очень эмоциональная не стесняющаяся сказать крепкое словцо там, где оно требуется. Карьера бьет ключом – любимая работа с достойной оплатой, поездки в различные страны мира, встречи с интересными людьми. Дома, а точнее на съемной квартире, ее всегда с нетерпением ждет любимый рыжий кот по кличке Илюша. Картинка в социальной сети дает представление о вполне себе беззаботной жизни.

Но на самом деле все далеко не так. События четырехлетней давности врезались в душу девушке так, что пришлось прибегнуть к помощи психотерапевта.

Любовь на войне

Виктория – уроженка Донецка. После школы поступила в институт социального образования, решив стать переводчиком. Изучив досконально английский и испанские языки, девушка по окончанию учебы получила красный диплом.

Первым местом в карьере Виктории стала компания, которая владела огнеупорным заводом. По словам собеседницы, работа была скучная, поэтому ее хватило на год. Потом она уехала в ОАЭ. «В Эмираты я поехала с украинской компанией, которая строила металлопрокатный стан. Там я провела два года. Конечно, была возможность "зацепиться" и остаться, но тамошний климат был не по мне. Вернувшись в Донецк, где-то полгода пришлось лечить желудок. Восстановившись, устроилась на пивзавод. А последним моим работодателем была металлургическая корпорация. Когда мне стало скучно ежедневно ходить на работу, решила на год уехать в Испанию, чтобы прокачать свои скиллы – там я год изучала PR и коммуникации. С 2012 года я на вольных хлебах – переводчик-фрилансер», – рассказала она.

С началом войны Виктория не осталась без работы, как большинство ее земляков. Она, как опытный переводчик, была востребована среди иностранных журналистов, которые приехали освещать войну на Донбассе. «Сначала я работала фиксером с британской газетой The Daily Telegraph, Датским национальным телевидением, а потом с телеканалом Al Jazeera English – с ним сотрудничала с мая по ноябрь 2014 года. Журналисты давали мне задания, например, найти среди жителей тех, кто за Россию или против, пострадавших от обстрелов и прочее. Ездили по области, так сказать "в поля". Мне абсолютно было не страшно, видимо, потому что, я не осознавала всю серьезность происходящего. Мы работали сутки напролет. А когда не работали – отсыпались в гостинице "Донбасс Паласе", где жили всей съемочной группой. Времени не оставалось, чтобы проанализировать происходящее», – откровенно сказала собеседница.

Война – войной, но и в такое смутное время есть место романтике. Виктория влюбилась в оператора Al Jazeera English Джейми – ирландца с рыжими волосами, живущего в Лондоне. «Я всячески подшучивала над ним, с ним было весело. Как-то я покрасила волосы, и цвет получился с рыжинкой. Он сделал комплимент, на что я ответила, мол, сделала для того, чтобы у нас получились яркие свадебные фотографии. В один прекрасный момент я осознаю, что через четыре дня Джейми уезжает, типа пересменка операторов. Но он не уехал, остался. Потому что через два дня в Грабово падает самолет», – вспоминает Виктория.

«МЧСники» втыкали палки с белыми платками рядом с трупами

17 июля 2014 года был сбит Boeing 777-200ER авиакомпании Malaysia Airlines, который выполнял плановый рейс MH17 по маршруту Амстердам – Куала-Лумпур; в результате погибли все находившиеся на его борту 298 человек – 283 пассажира и 15 членов экипажа. Трагедия произошла над территорией, подконтрольной «ДНР».

«В этот день мы все в гостинице, у нас день прямых включений. И тут проскакивает сообщение, что самолет Малазийских авиалиний не вошел в небо России в положенный срок. Мы все начинаем шерстить интернет и звонить всем подряд. Минобороны, аэропорты и диспетчерские, другие переводчики. Прошло уже минут сорок, начинается прямое включение по этому вопросу, у нас по-прежнему ничего. Я выхожу в коридор, чтобы не портить звук, продолжаю звонить всем подряд, появляется наш водитель с новостями – ему позвонила тетка из Тореза (после переименования – Чистяково, – ред.) и говорит, что у них там какой-то самолет упал. Я с безумным взглядом и выпученными глазами вбегаю в номер, подсовываю корреспонденту клочок бумаги, на котором было написано "it is confirmed by local citizens" ("это подтверждают местные жители"). И он успел сказать это в эфире в своем прямом включении. Мы были одними из первых СМИ, подтвердившими падение самолета», – продолжила Виктория.

Закончив прямое включение, группа поехала в сторону Тореза. На подъезде к городу блокпост, уже стояло несколько машин с журналистами, дальше не пускали – мол, все ждут приезда Александра Бородая (российский пиарщик, первый «премьер-министр ДНР»). «Уговоры не помогли, в итоге проторчали мы там полтора часа, упустив весь дневной свет. Приехал Бородай, он первый в колонне, мы – все гуськом за ним. Темно, воняет горелым. Асфальтированная дорога, по обе стороны от нее – поле, на дороге валяются куски человеческих тел. Люди мечутся, журналисты тоже. Нашли большую часть самолета, возле нее отсняли часть сюжета. Потом мы нашли в поле хвостовую часть, припарковались напротив и вели прямые включения почти всю ночь с места падения. Несколько журналистов прибились к нашему автобусу на ночь. Я даже поспала. Мои коллеги отправили ночью первый сюжет», – рассказала собеседница.

На рассвете группа отправилась опять на съемки. «А я переводить все, что происходило вокруг – плачущих женщин, которые несли к месту падения самолета цветы и игрушки, комментарии и указания "МЧСников", которые ходили по полям и втыкали палки с белыми платками рядом с трупами. Эти кадры стали одними из самых впечатляющих из серии сюжетов, которые мы сняли за эти три дня, а возможно и за всю мою жизнь», – констатировала она.

«К обеду мы отправили еще один сюжет, к вечеру сделали бесчисленное количество прямых включений и все-таки поехали в Донецк поспать. Поспали, утром проснулись, вернулись в Грабово. Этот день я помню смутно, кажется, это именно тогда приезжали ОБСЕ и журналистов картинно гоняли от обломков. А вечером мы вернулись, наконец, приехала вторая команда на смену, и через несколько часов мы уехали в Харьков, где создали штаб по расследованию катастрофы на тот момент», – вспоминает переводчица трагические события четырехлетней давности.

В ноябре 2014 года работы стало в разы меньше. Тогда Виктория смогла, что говорится, поднять глаза с пола и посмотреть вокруг. Картинка ее поразила и ошеломила. Оставаться здесь не было смысла, и девушка собрала сумку с необходимыми вещами, переехала в Киев.

В октябре 2015 года она еще приезжала по работе в родной город. В свободное время Виктория гуляла по любимым местам Донецка и в какой-то момент поняла, что ее города нет. Он стал чужим. Хозяевами некогда мирной шахтерской столицы стали люди в военной форме с автоматами. Не было уже того цветущего миллионника, запомнившегося всему миру во время чемпионата Европы по футболу в 2012 году.

Вернувшись в Киев, Виктория ушла с головой в работу. «Если в Донецке у меня было собственное жилье, меня знали как хорошего специалиста в узких кругах, то в Киеве мне приходилось каждому работодателю доказывать, что именно я достойна этой работы. К тому же были необходимы деньги на аренду, питание и на жизнь в общем. Два года для меня прошли под девизом "Выживи или умри!". Я выжила. Наступил 2017 год, а с ним и посттравматическое стрессовое расстройство. Когда поняла, что в одиночку мне не справиться, обратилась к психотерапевту. До сих пор посещаю сеансы. Раньше каждую неделю. Сейчас уже реже. Отказаться от услуг специалиста не могу – осознаю, что без него попросту не справлюсь. Но все же решила рискнуть и сделать летние каникулы. Сейчас работы не много, и отпуск вот-вот начнется», – разоткровенничалась переселенка.

Сушила ноты для Джона Малковича

Двигаться дальше без оглядки на прошлое Виктории помогает работа. Много работы. А еще встречи с интересными людьми. В конце июня она три дня была тенью Джона Малковича. 1 июля на Софиевской площади Киева состоялся концерт симфонической музыки «Пути дружбы» под руководством самого звездного дирижера современности Риккардо Мути. В совместном объединенном итальянско-украинском симфоническом оркестре и большом сводном хоре было задействовано более 300 участников. Американский актер вместе с оркестром исполнил симфоническую поэму «Портрет Линкольна». К сожалению, погода подкачала, и мероприятие под открытым небом едва не сорвалось.

«Начался сильный дождь. Малкович и Мути спрятались в своих гримерках. Кинулись, а чемодана с нотами нет. Оказалось, он остался на сцене. Принесли, открыли, а ноты все мокрые, хоть выжимай. Чем только не приходилось заниматься в течение моей переводческой жизни, но нотные тетради утюгом прямо на столе в доме митрополита Шептицкого, оставляя бессмертные строчки Верди на антикварной мебели, я гладила впервые. Джон Малкович в это время сушил феном еще одну партию нотных тетрадок в соседней комнате под бдительным надзором маэстро Мути. Ситуация комическая, но тогда было не до смеха», – рассказала переводчица.

Довелось Виктории также поработать с Монсеррат Кабалье. Это было в апреле этого года. «Оперная певица меня поразила уверенностью в себе и человеческим духом в столь преклонном возрасте (свое 85-летие она отметила как раз в Киеве, – ред.). Находиться рядом с таким человеком – это потрясающее чувство прикосновения к истории. Запоминающейся была встреча с американской художницей Джордж Энн Гоуен. Она работает в технике бриколаж – создает объекты из подручных материалов. У нее умер муж, через три года и сын. Она до сих пор живет на краю боли, как она сама об этом говорит, и в пучину боли ей не дает скатываться именно искусство. Оно помогает ей, и ее работы потом помогают другим людям удерживаться на краю их собственной боли», – рассказала Мороз.

За четыре неполных года жизни в Киеве героиня успела «обрасти» друзьями, знакомыми. Ее уважают коллеги как первоклассного специалиста. Любимая работа дала возможность побывать в разных странах – в Польше, Австрии, Франции, Бельгии. «Я мало работаю с политикой. Предпочитаю сотрудничать с бизнесом, это то, чем я занималась в Донецке», – отметила она.

Насчет жизненных перспектив, то Виктория хочет, как минимум ближайшие лет тридцать, заниматься переводческой деятельностью. «И это не только синхронный перевод. Сейчас мне интересен копирайтинг, также понемногу затягивает методическая работа. В августе будет готов мой личный сайт. Это даст мне независимость от посредников. По сути, это будет бюро переводов, но там буду работать только я одна», – заключила Виктория.

Анна Курцановская, РПД «Донецкие новости»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять