RU
Все новости

Я думала, что не умею ползать, оказалось, умею, еще и с переноской для кота в одной руке: Как выживали под обстрелом жители Пивденного

Фото: пресс-центр штаба ООС
Фото: пресс-центр штаба ООС

Пивденное (до переименования – Ленинское, делится на два района – Чигари и Черная Гора, относится к Торецку, Донецкая обл.) – небольшой шахтерский поселок между Торецком и временно неподконтрольной украинскому правительству Горловки (Донецкая обл.). Война выгнала из него всех жителей, пишет «Крапка».

«Как только я легла спать, как здесь фигакнули снарядом по крыше. Сразу потянуло гарью. Я вышла из спальни, смотрю, огня нигде нет. Но и пяти минут не прошло, а во всем доме: дым, вонь. Открыла я окно (оно было плотно занавешены, чтобы свет наружу не пробивался), а на дворе все светится, так чердак горел. Я схватила кота, рюкзак с вещами и документами и бегом из дома. Уже утром смотрю на себя – один ботинок старый, второй новый. Куртку старую и рваную впопыхах надела. Я до этой ночи думала, что не умею ползать, оказалось, умею и еще и отлично, да еще и с переноской для кота в одной руке и с фонариком в другой», – рассказывает 70-летняя жительница поселка Лидия Степановна.

Женщина потеряла дом в мае этого года, но рассказывает так, словно это было вчера.

«Я сначала поползла к дому соседа. Стучу, не открывает. Затем уже говорил – «Не слышал». Может, и так было, а может испугался – нас тогда до утра обстреливали. Не дай бог такое пережить. Я кроме кота и документов, практически ничего из дома не спасла, а к утру он сгорел до основания. Все такие умные, говорят: «А чего ты то не спасла? А чего то ни вынесла?». А к нам в то время пожарные уже не ездили, даже скорую обстреляли, когда она нос через блокпост выдвинула. И как бы я кстати спасала? Что бы я тогда со своим новым телевизором делала? Ползала бы под пулями?», – говорит Лидия Степановна.

Лидия – одна из двух сотен жителей поселка, которые с начала войны жили в серой зоне между двумя блокпостами. Весной его освободили, но спокойнее от этого не стало.

Вокруг высоты, дома – как мишени в тире. Вот одно из недавних, ноябрьских сообщение ООС о Пивденном: «Мы зафиксировали около 149 попаданий мин 120-го миномета. Они разрушили очень много жилых домов, два из которых уничтожили полностью».

Обстрелы заставили людей бросить все и разъехаться. Волонетры из соседнего Торецка рассказывали: «Там у людей даже посудомоечные машины стояли. Все бросили». В начале войны там жило всего 200 человек, сейчас нет ни одного, как нет и уцелевших домов.

Административно поселок относилось к Горловке, к линии фронта от него даже не сотни, а десятки метров. И с началом боевых действий о нем практически забыли. Его жителям пришлось долго доказывать, что они существуют и нуждаются в помощи.

«Были недели, когда нас не выпускали ни через один блокпост. Приходилось козьими тропами идти за продуктами. Без электричества жили и по десять дней, и дольше. Разряженные телефоны отдавали тому, кто ехал в соседний город, чтобы заодно зарядили», –  рассказывают жители поселка.

Выручали волонтеры, гуманитарные организации.

«Международный Комитет Красного Креста привез нам хлебопечку, муку. В прошлом году они же цыплят нам давали, корм для них. Мы уже прикидывали, сколько мяса будет, когда вырастет 40 курочек, и пришлось все бросить», – рассказывала нам 70-летняя Валентина Петровна. Ее поселок опустел, но в соседних хуторах едва теплится жизнь.

«Мы не жалуемся. Гуманитарку привозят, есть козы, куры. Правда, последние нестись перестали. Иногда варили морковь на воде, а на праздничный стол подавали морковные котлеты», – рассказывает Татьяна, которая жила недалеко от Чигарей, а сейчас переехала в другой, более «тихий»поселок в серой зоне.

Как и везде, от обстрелов прятались в погребах. Провели туда электричество, проставили буржуйки. Но в одно лето взрывы разбили магистральный водопровод, вода поднялась до уровня пола. Спрятаться стало невозможно, и даже после этого жители не разъехались.
 
«Тогда казалось, что если поеду – это будет как предательство. За неделю до того, как дом сгорел, я отправила дочь на «большую землю». Сама думала, что спасу дом, если буду жить в нем. Руки раскину и защищу», – последнюю фразу Лидия Степановна произносит уже со смехом, понимая, как иррационально она звучит.

Заметим, что в начале войны многие уехали, потом вернулись: «Нигде нас никто не ждет, а здесь свои стены».

Тем, кто остался, беда не сильно позволяет ладить между собой: споры из-за политики не утихли и под грохот мин.

С годами чувство опасности притупилось. Этим летом в соседнем с Чигарями поселке Шумы погибла 15-летняя школьница Даша. Все с ужасом вспоминают ту историю, но обсуждают не то, зачем внучка приехала к дедушке, который живет в двух километрах от фронта, а «нелогичность» обстрела.

«День был. Тихо. Началось резко. Ничего не предвещало беды », – вспоминает Татьяна.

70-летний Владимир Семенович весной этого года подорвался на растяжке, его отвезли в больницу Торецка.

«На Троицу перебило провод напряжения. Электрики давно к нам не ездили, я пошел сам чинить. Метров десять от забора отошел и ... Ногой задел», – рассказывал бывший шахтер. Долгие годы он работал в забое и ни одной серьезной травмы. Уже на пенсии его достала война.

«Муж тогда едва сам дошел до дома. Заходит, истекает кровью, ранило всего. Уже потом врачи сказали, что у него тридцать осколков попало. Повезло, что рука была поднята и защитила глаза. Перебинтовала мужа, а как вывозить его? Три часа ждали «скорую», потом решили сами раненого на огородной тачке везти к блокпосту. А у нас низина, чтобы выйти из поселка, надо наверх идти», – рассказывает жена пострадавшего.

Она рассказывает, что бросила дом и уехала вслед за мужем в Торецкое.

«У знакомых в квартире переночевала, а затем в больницу. В следующую ночь у него кризис случился. Счастье, что я была рядом, увидела, что мужу плохо, подняла переполох, это его и спасло. Если бы не я, он бы до утра не дожил», – вздыхает женщина.

С больничной палаты они перебрались в съемную квартиру. Хоть немного обжиться снова помог МККК, неравнодушные соседи.

Власти пообещали нескольким семьям квартиры. Правда, предусмотрены они только для тех, у кого дом разрушен полностью, а тем, у кого остались стены «не повезло». К тому же, надо было доказать факт разрушений – искать фото или свидетелей. В итоге жители Чигарей уже боятся верить в то, что снова будут жить в своей собственной квартире.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять