RU
Все новости

А муж пошел в «ополчение»: Как переселенка-прапорщик Юлия Баева поднимает приемных детей на хуторе близ Диканьки (Фото)

Юлия Баева
Юлия Баева

«Старый прапорщик и дрессировщик. Дочерь, многодетная матерь, бабка! СобаШница, кошатница, грядоШница!», – так себя в Facebook описывает 57-летняя Юлия Баева. Помимо этой соцсети читать о жизни неординарной женщины можно в Живом Журнале, тут аккаунт Юлии называется «Пані Прапор».

Многие годы она проработала в Донецком аэропорту, незадолго до Евро-2012 ушла на пенсию. А летом 2014 года она с тремя детьми вынуждена была бежать от войны. Шестой год они живут «на хуторе близ Диканьки», о которой писал Николай Гоголь. А муж остался дома: поверил обещаниям властей «ДНР» и вступил в ряды «ополченцев». Понятное дело, супруги развелись – «бандеровка» и «сепар» не могли больше вместе жить.

Война оставила глубокие раны в душе Юлии, как если бы танк проехался по пшеничному полю. На фоне поствоенного синдрома женщина неожиданно для себя начала рисовать гуашью. Отвлечься помогает огород, которого 10 соток. Огурцы, помидоры, кабачки, тыквы, горох, фасоль, нут, кукуруза, арахис, салаты, шпинаты, километрами лук. И еще две сотки под ягодник: малина, смородина разных видов, крыжовник, йошта, золотистая смородина, ирга. Три больших цветника. Часы напролет тут Юлия может проводить. Но все же свою жизнь женщина посвящает детям. У нее их четверо: трое приемных и еще старшая дочка, которая уже со своей семьей живет в Киеве.

Сын прыгнул в ставок и…

«"Самодельных" детей у меня когда-то было двое – дочь Аннушка и сын Антон. Когда мы отдыхали с семьей в Краснодарском крае, в Кубани едва не утонул сын. Антошке тогда было 5 лет. Его спасла сестра и дочь моих друзей, одноклассница Аннушки. Кто бы мог тогда подумать, что у меня появится еще трое детей, не рожденных мною в традиционном понимании этого слова, а рожденных моим сердцем и среди них будет еще одна Анечка. Второй раз Антон тонул в 8 лет, уже в Северском Донце. В этот раз его спасла подруга Ирочка, с ней и ее супругом мы все вместе отдыхали в Святогорске.

После этого с мужем решили отдать Антона на пятиборье с обязательным плаванием. Научился очень хорошо плавать, но в 16 лет Антон утонул в Яковлевском ставке, что около Донецка. Тот ставок переплюнуть можно было. С бывшим классом отпросился у меня на День здоровья. Прыгнул с водосборника. Откуда прыгал ежегодно и не один раз. А в этот раз прыгнул, и больше не вынырнул. Я до сих пор ничего не забыла. До сих пор я помню и люблю моего сына. До сих пор помню, как я все задавала и задавала себе вопрос: "Почему не я? ". И не хотела видеть ни одного из друзей, которые толпами шли выражать мне соболезнования. Не хотела отвечать ни на один телефонный звонок с теми же соболезнованиями. Или еще хуже, говорить, что Антошу я не могу пригласить к телефону, потому что сын утонул», – со слезами на глазах вспоминает Юлия.

С момента вынужденного отъезда женщина ни разу не была на могиле сына, т. к. она расположена на кладбище за Донецким аэропортом, а там много неразорвавшихся снарядов.

Пограничная «авантюра» длиною полтора десятилетия

А с аэропортом, с тем, который еще в мирное время один известный российский политик назвал «ларьком», Юлию связывает многое. Почти 18 лет она прослужила в Государственной пограничной службе Украины, была кинологом и техником поста АСУ. Но прежде Баевой пришлось поработать дежурной на станции Мандрыкино Донецкой железной дороги и экономистом на донецком заводе «Точмаш».

«А потом в 1989 году в жизни все изменилось и ушло с накатанных рельсов. Все начиналось совершенно безобидно. На предмет бесконечно болеющего страшными бронхитами младшего сына, я задвинула в дальний угол свое "верхнее" железнодорожное образование, и открыла домашний мини-детский сад. Попутно к троим-пяти малышам, присутствовали и две собаки – дог и ротвейлер. Поскольку приходящие детки тоже все были из семей, держащих собак, вопросов о присутствии животных у нас никогда не возникало», – рассказывает переселенка.

Когда пришло время обучать первую ротвейлершу охранять хозяйку, ее детей и жилье, Юля познакомилась с Геннадием Балабановым. «Об этом человеке нужно рассказывать отдельно. В далекие советские времена он возглавлял Донецкий ДОСААФовский клуб служебного собаководства. Собаковод и дрессировщик, что называется от Бога. Обучено им было не одно поколение дрессировщиков, он едва ли не единственный, кто на доступном языке может объяснить владельцу собаки или начинающему дрессировщику не только, как воздействовать на собаку, но и почему именно так, и никак иначе. Только положительные отзывы я слышала о нем давно, и тут пришлось познакомиться. После первой же встречи поняла – наш человек! Вместе съели не один пуд соли: и выступления показательного собачьего коллектива на выставке организовывали, и собак дрессировали, и щенка его выращивали и от энтерита пытались спасать. Как раз на этот период пришелся развал Союза, развал ДОСААФА, дележка клубов собаководства, вся грязь, этому неизменно сопутствующая», – вспоминает Баева.

Не желая участвовать во всей этой клоаке, Балабанов решил уйти в сторону, и вернуться в Пограничные войска, откуда в свое время и начинался его путь, как собаковода. «А через пару лет, он приехал ко мне, и рассказал, что без меня просто таки Погранвойска Украины не могут обойтись. Уговорил, и втянул меня в пограничную "авантюру", как ее называли члены моей семьи. А я в который раз повелась в корне изменить свою жизнь», – дополняет собеседница.

17,5 лет Юлия служила в пограничной службе Украины, 8,5 из них – с немецкой овчаркой Линдой искала наркотики в аэропорту Донецка. Когда Линда состарилась, Баева из инструкторов служебной собаки перешла в операторы поста Автоматизированной системы управления (АСУ). В 2011 году Юлия, которой на тот момент было 49 лет, написала рапорт на увольнение «в связи достижением предельного возраста».

«Служить хотелось. Коллектив был отличный, работа нравилась и к тому же в наличии имелся классный и понимающий шеф. Но принимался закон, по которому военнослужащие будут иметь право на пенсию по выслуге, если прослужили 25 календарных лет. Двадцатка у меня на тот момент была, у нас же год за полтора шел. Так что пришлось увольняться, чтобы не остаться и без работы, и без пенсии», – объяснила она.

«Ёкнуло» и стала приемной мамой троих детей

Еще до увольнения, в 2008 году, женщина взяла в приемную семью троих детей. Вите тогда было 8 лет, его сестричкам – Аннушке – 7 лет, Лерочке – 5. Кровная дочка уже к тому моменту жила отдельно.

Юля и дети

Желание спасти сироту появилось у Юлии тогда, когда в 1987 году она рожала своего второго ребенка, сына Антона. Одновременно с ней рожала дочку ее коллега. Тогда Юлия работала на Донецкой железной дороге. Коллега при родах умерла. Юлия хотела удочерить новорожденную просто тут же, но в семье осиротевшей девочки нашлись родственники, которые взяли ребенка под опеку. В 2003 году после гибели Антона, женщина вновь вернулась к мысли о том, чтобы дать семью брошенным деткам. Решение не было поспешным. Прошло несколько лет с момента смерти сына до создания приемной семьи. Юлино решение поддержали все, кроме свекрови, теперь уже бывшей свекрови. Только она покрутила пальцем у виска.

«Понимая эту ответственность, стала читать страницы приемных родителей в Живом Журнале. Из них узнала, что такое приемная семья. И стали готовиться: с теперь уже бывшим мужем продали квартиру в Донецке и купили дом в Ясиноватой, собрали кипу справок, прошли родительские курсы и даже "скоропостижно" расписались. Это все вместе заняло практически год. И все это время нам снились двое детей: две девочки, лет четырех-шести, или девочка и мальчик. Мне показывали таких сестричек, но не "ёкнуло". А при взгляде на Аннушку и Лерочку – "ёкнуло". Я тогда подумала – это мои принцессы! И первое, что девочки покричали мне в оба уха: "А у нас есть братик Витя". Тогда еще можно было разъединять детей, но я делать этого не стала. 8-летний Витя стал полноценным членом нашей семьи вместе с младшими», – рассказала приемная мама троих детей.

Разошлись пути-дорожки: Юлия – за единую Украину, ее супруг – «Путин, спаси нас»

В 2014 году Юлия оказалась у разбитого корыта. «В мой дом, в мой город, в мою страну пришла война. 31 мая нам пришлось бросить свой дом в Ясиноватой и уехать. Решили бежать после того, как война подошла слишком близко к нашему городу. Когда снаряд попал в дом моей знакомой, многодетной матери из Славянска. Она и ее 10 детей чудом остались живы. К счастью, они ночевали в подвале. Взрывной волной вышибло решетки на окнах подвала, поэтому соседи смогли вытащить эту семью из горящего дома. Я поняла, что такое может в любой момент произойти с нами, надо было срочно спасать детей», – рассказала она.

Почти 17 лет Юлия ведет свой ЖЖ, у нее сотни виртуальных друзей с разных стран мира. И когда она написала пост о помощи, откликнулось 28 человек, которых Баева никогда в жизни не видела. Дончанка решила поехать в Беларусь, тут она с тремя детьми провела все лето. Думали, что уезжают всего на две недели, но в Донецк так и не вернулись. На Донбассе остался муж и на тот момент мама Юли (она категорически не хотела уезжать) и собаки.

«Взгляды на происходящие события с супругом были прямо противоположные. Он весь обвешался колорадскими ленточками, по всему дому натыкал флагов "ДНР", бесконечно мотался под обладминистрацию и там орал, чтобы Путин его от кого-то спас. Снял черенки со всех лопат, плоскорезов Фокина и дежурил на Ясиноватском посту ГАИ, чтобы в случае чего остановить украинские танки. У нас доходило до того, что эти "два метра красоты", служившие когда-то в десантно-штурмовом батальоне, швырялись с криками на детей, когда те имели "неосторожность" смотреть мультик на украинском языке. В Беларусь с нами не поехал, хотя я звала его с собой, плакала. Была уверена, что он без нас пропадет. Знала, что он пойдет воевать. А он рвал тельняшку на груди и кричал, что его учили убивать, он умеет, хочет и будет убивать. И в свою очередь яростно убеждал меня, что без него пропадем мы», – продолжает Юлия.

«Периодически он нам позванивал, но с конца 2016-го ни одного звонка не было, и я надеюсь, что и не будет», – заключила она.

Одна ложка на четверых

Но долго в Беларуси семейство не задержалось. Несмотря на заверения Юлии, что ей и детям там было хорошо, они очень скучали по Украине. «Я в Украине родилась, росла и получала образование, влюблялась, разочаровывалась, рожала детей. Я не представляла себе, как жить в другом месте. Я поняла, что мне не хватает украинского языка, на котором большинство людей в Донбассе даже не разговаривает. Надо было возвращаться домой, на свою землю», – сказала собеседница.

Юлия с детьми поехала в Полтаву, где жила ее другая виртуальная подруга. Она сняла для семьи переселенцев квартиру и помогла с поиском и оформлением дома. «Мы начинали новую жизнь на новом месте. Благодаря сотням вообще незнакомых людей, которые всего за три недели собрали нам денег на приобретение дома на Диканьщине. Полтора одеяла на четверых, три вилки на четверых, по очереди ели ложкой, чтобы никому обидно не было. Картошку толкли стеклянной бутылкой. Этой же бутылкой раскатывали тесто. Полгода жили с лампочками, висящими с потолка на проводах. Без штор, на виду у всего села», – вспоминает дончанка.

В новом доме не было воды и газовой печки, никаких удобств. «Мы верили в лучшее и начали работать. Обустраиваемся изо всех сил. За эти годы сделали ремонт, утеплили и достроили здание, поменяли крышу, посадили сад, разбили цветники, завели кур, "обросли" котами – аж 8, а еще и 5 собак», – говорит Юля.

Из Ясиноватой удалось вывезти бернского зенненхунда Лесю. «Лесю вывезли знакомые. Они мне и рассказали, что на нашем огороде в Ясиноватой стояли "Грады". Во время очередного обстрела собака от испуга разобрала свой вольер из сетки-рабицы и побежала к мужу спасаться. Он ее выгнал со двора и закрыл калитку, собака ушла к соседке. К нам Лесю привезли очень худой. Но сейчас она уже отъелась, однако по-прежнему от любого грохота прячется в доме», – отметила заядлая собачница.

На вопрос, как жители села их приняли, Юлия вспоминает, что первое время соседки одна за другой приходили в их дом. И не с пустыми руками: кто с ведром лука, другие с парой ведер помидоров, буряками и морковками. «Очень они нам помогли в тот тяжелый период жизни, за что я им очень благодарна», – искренне сказала переселенка.  

Юля Баева

Гости в доме всегда – только успевай печь пирожки

Немного обустроившись, летом 2015-го Юлия смогла перевезти из Макеевки в Диканьку свою маму Лидию Кирилловну, как только та дала на то согласие. «Как хорошо, что она с нами. Чудит, конечно. Мне с тремя подростками проще, чем с ней. Но пусть чудит тут, под боком у меня. Целый год без мамы я засыпала и просыпалась с мыслями о ней – во сне видела, как снаряд в ее дом попал, а помочь некому», – поделилась Юлия.

«Если честно, нам всегда везло на хороших людей вокруг. По новому месту жительства ничего не поменялось. Мои друзья, друзья моих детей, друзья моей мамочки. Представляете, даже не ходящая мамочка тут нашла подружек. Только успеваем кипятить воду в термопоте, разливать чай и кофе, печь пирожки, пироги и печенье. Все в селе через дорогу от нашего дома: школа, поликлиника, клуб, две почты и столько же аптек, сельсовет, несколько магазинов, библиотека с бесплатным интернетом и даже музей свадеб имеется», – делится дончанка.

В этом году Виктор и Аннушка-младшая закончили школу. Сын овладевает профессией сварщика в одном из училищ Полтавы. Аннушка решила стать филологом, изучает украинский язык и литературу в Полтавском педагогическом университете. А младшая Лерочка учится в 10 классе.

 Аннушка-младшая, Виктор и Юля

Юля и Лера 

На Диканщине пустили корни, нам здесь комфортно

Напоследок попросила Юлию продолжить фразу «Когда на Донбассе вновь будет развиваться флаг Украины, я…».

«..домой я уже не вернусь. Я всегда буду помнить Донбасс – когда улыбаясь, вспоминая, а когда и плача. Но не вернусь. Потому что я думаю и отношусь к ситуации не так, как относится большая часть оставшихся там. Не хочу жить в России. Я училась в Ростове-на-Дону, у меня куча друзей россиян – моих сокурсников. Но я не хочу, чтобы за меня кто-то что-то решал. Я гражданка Украины, родилась в Украине и здесь буду жить. Подружка недавно спрашивает, где бы я хотела жить? А я называю ей мой теперешний адрес. На новом месте я с детьми пустила корни такой толщины, как стволы деревьев, которые мы уже посадили. Переезжать приходилось не один раз, но ни разу мне не приходилось менять место жительства, потому что в мой дом пришла война. И ни по одному из моих мест жительства я не ощущала себя настолько комфортно, как здесь! Более трех лет я практически не выбиралась за пределы своего двора. Если и была вынуждена куда-то выезжать за пределы села, то делала это с видимым усилием над собой, и заблаговременно себя начинала готовить к поездке. Ведь однажды я уже уехала из своего дома ненадолго и больше в него не вернулась. Умом я понимала, что такое домоседство, это не есть здраво, но сделать с собой ничего не могла. И только в прошлом году я стала интересоваться еще и той жизнью, которая случается за пределами моего двора и моего села. И в гости я теперь выбираюсь с удовольствием, и на мастер-классы записываюсь, в библиотеку хожу, в тренажерный зал езжу, а еще периодически посещаю сауну. Тут еще подружка мне очень прозрачно намекает о восточных танцах. А еще у меня консервный мини-завод и сад, где благоухают цветы и растут различные овощи, фрукты и ягоды. Так что жизнь бьет ключом и скучать не приходится», – заверила Юлия Баева.

«Консервный мини-завод»

Юля в тренажерном зале

***

Историй за многие годы службы в Донецком аэропорту у Юлии было много. Всех и не вспомнить, но одну из них Баева все же рассказала.

Довелось мне встретиться с певицей Любовь Успенской. Дело было зимой, дул жутко холодный ветер. И снег шел не переставая. И вот приземляется ЯК-42, прилетевший из Москвы. Люди быстренько вытряхиваются из самолета и с еще большей скоростью прячутся в автобусе для перевозки пассажиров. Автобус в народе называли «скотовозом». Не потому что относились к пассажирам без должного уважения, а потому что сам автобус доброго слова не стоил. Крыша дырявая и если шел дождь, пассажиры были мокрыми. Посадка у него низкая, и когда случался снегопад, автобус «брюхом» скрипел по сугробам, которые успевало наметать там, где их только что очистили. Вышел последний пассажир. Кричу от трапа куда-то в недра самолета бортпроводникам:

– Девочкиииииииии!!! Всееееееее???

Девочки говорят, что не все. Минут через 10 на трапе появляется импозантная дама и озадаченно смотрит на забитый под завязку «скотовоз».

А где автобус???

– Да вот же он! Проходите, пожалуйста!

– Я не поняла??? Где МОЙ автобус???

– Боюсь, что других рейсовых маршрутов здесь не предусмотрено, и этот автобус – единственный и последний.

– А где представители вип-терминала?

– Боюсь, в Донецке подобных терминалов пока не успели организовать.

Дама начинает сердиться и зло мне представляется:

– Я – Люба Успенская!

А я, к стыду своему, была без малейшего понятия, кто такая Люба Успенская, потому вежливо и с улыбкой представляюсь, как положено по Уставу:

– Прапорщик Баева. Проходите, пожалуйста, в автобус!

Девчонки из досмотра шепчут мне в ухо:

– А я сяду в кабриолеееееееет!!!

Я изумляюсь и не понимаю, что к чему. Это потом мне объяснили на более доступном для прапорщиков языке еще раз, кто такая Люба Успенская, и какое отношение она имеет к кабриолетам.

Подхожу к водителю автобуса, объясняю ему ситуацию. Тот соглашается отвезти всех пассажиров и вернуться еще раз, чтобы индивидуально вывезти Любу Успенскую. Подхожу к певице, объясняю ей ситуацию, что, только учитывая мое личное обаяние, водитель согласился приехать за ней в индивидуальном порядке. Деваться ей было некуда. Пришлось соглашаться.

А тут еще, как на грех, сугробами занесло подъезд к сектору прилета! И пассажиров в срочном порядке отвезли к сектору отлета. Бедные пассажиры, с тяжелыми кошелками они там поднимались на второй этаж! И если аэропорт в те давние времена вип-терминалами еще не успел обзавестись, то дьютифришный магазинчик и кафешка уже водились. Так вот в эту самую кафешку в секторе отлета, куда случайно попали прилетевшие пассажиры, набилось сразу столько человек. Дольше всех там пробыла Люба Успенская. И все это время под сектором маршировал с букетом цветов представитель фирмы, организовавшей в Донецке ее выступление.

Анна Курцановская, РПД «Донецкие новости»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять