RU
Все новости

Дончане: «Верить политикам – глупо. Поверим, когда вернется мир»

Марина Курапцева
Марина Курапцева

Вот уже пять лет Донецк находится в статусе «неподконтрольная украинскому правительству территория». Мнения мирных жителей оккупированного города о событиях в государстве, их стремления и надежды или вовсе не доходят до подконтрольной территории, или же в результате разнообразных «социологических опросов» доходят в искаженном виде. А на территории, контролируемой так называемой «ДНР», свобода слова превратилась в нечто давно забытое, почти ненастоящее, и поэтому большинство мирных граждан не рискуют высказывать мнения даже под никами в социальных сетях.

Конечно, главная надежда наших граждан, проживающих по ту сторону линии соприкосновения, – это мир. Накануне встречи в Нормандском формате в обществе бушевали настоящие страсти. Но это здесь, где существуют свобода слова и право голоса. А на неподконтрольной Украине территории, которая по факту является местом несвободы, за новостями и ссорами в социальных сетях наблюдают молча.

Пообщалась с жителями временно неподконтрольного Украине Донецка. Они поделились своими мыслями по поводу событий, охвативших Украину после победы Владимира Зеленского на президентских выборах. Новая власть много говорит о восстановлении мира, но вот как ее слова слышат и воспринимают наши люди по ту сторону линии соприкосновения? На этот вопрос я и пыталась получить ответ. Имена собеседников/собеседниц изменены из соображений безопасности.

Олеся, 54 года: Такие истерики были перед этой «нормандской встречей», просто жутко становилось, чтобы люди не поубивали друг друга из-за того, что любят или не любят Зе. А ему же и деваться некуда, он просто обязан возвращать территории, любым способом. Я говорю – любым способом, но не любой ценой. И вот почему. Если Россия вернет Донбасс Украине на своих условиях, то это будет означать, что у нас тут ничего не изменится, и будет все та же самая оккупация. А я так не хочу больше жить. Я хочу старость встретить, жить в мире, но не на российских условиях. Поэтому стараюсь верить в то, что Украина не примет за основу политику пораженчества. Очень хочется в это верить.

Максим, 41 год: Я не знаю, можно ли верить Зеленскому и его команде. Но, по крайней мере, мне приятно после пяти лет забвения услышать обращение к нам, дончанам, к Донбассу. Мне могут возразить, что Порошенко тоже обращался к Донбассу, но вы сами вот сравните риторику Порохашенко и Зе, и подумайте, что вам было бы приятнее слышать, сидя взаперти в Донецке без права и возможности высказать свои мысли? Вам бы что больше понравилось? Меня пока что больше устраивает то, что говорит и делает Зеленский. Посмотрим, что он будет делать дальше. Вообще, верить политикам – глупо. А поверим мы им только тогда, когда мир действительно вернется в наш город и в нашу страну.

Анна, 29 лет: У меня все эти годы ощущение, что я не дома. Хотя все это время я Донецка и не покидала, но часто возникает такая вот странная мысль: «Хочу домой». Мне бы хотелось, чтобы мы вернулись в Украину, потому что тогда у нас были бы настоящие зарплаты, пенсионный стаж, нормальные медицинские услуги, реальные юристы и нотариусы, нормальная полиция, а у детей – нормальное детство и образование. Мне безразлично, Зеленский это сделает, или кто-то другой. Пока никаких реальных действий я не вижу в эту сторону.

Сергей, 67 лет: Не так важно, кто президент, важнее то, какова государственная политика в целом. И тут я изменений никаких не наблюдаю. Нам не вернули пенсии, не отменили проверку в собесе (управлении социальной защиты населения, – авт.) и Пенсионном фонде, не изменили к нам отношения, и по-прежнему считают не гражданами, а биомусором каким-то. Я хочу одного: чтобы прекратилось это безумие вокруг, и хочу спокойно дожить свою жизнь. Всё, а дальше делайте, что хотите. Только считайте людей за людей, а не за скот. Посмотрите, что на блокпостах делается. Легко рассуждать, пока не твои родители и не ты там стоишь по 10 часов. В общем, накопилось у меня, конечно, много злости на жизнь, но я людей не виню. По ту сторону живут такие же люди, которые так же рассуждают. Я это видел и слышал. Народу делить нечего. А правительство пусть поскорее вспоминает, кто на кого работает, я на них, или они на меня. Мне 41 тыс. гривен государство с 2014 года должно еще по заработной плате, между прочим.

Ирина, 36 лет: Мир должен вернуться рано или поздно. Но украинские власти должны учитывать, что чем дольше все это тянется, тем больше становится пропасть между нами. Я каждый день открываю украинские новости, и читаю про себя, что я – умственно отсталая сепаратистка, которая бегала на «референдум». Это если в общих чертах. И всё. У меня нет даже возможности ответить что-то, рассказать, что мы такие же люди, и что у других было бы то же самое, других бы тоже не спросили, хотят они или нет «отделяться», просто бы сделали то, что надо, и дело с концом. На «референдуме» выбор сделал не Донбасс, там малевали, что хотели, в этих «комиссиях» на этих «бюллетенях» (я ходила и голосовала против, так вот при мне этот листок порвали, и, смеясь, поставили отметку, что я «за»). На самом деле выбор сделали жители других областей, которые поверили в наше «предательство» и отвернулась от нас. Пять лет в меня плевали, унижали, но я очень хочу жить в Украине, потому что это не страна в меня плевала, а страну я – люблю.

Антон, 19 лет: Я учусь в вузе на подконтрольной территории, но мой дом и мои родители – в Донецке. Приезжаю, как только получается по деньгам, стараюсь почаще, потому что очень сильно скучаю. В основном ко мне относятся нормально, только иногда бывает, что на прописку кривятся. Но проблем у меня не было из-за этого особых. С ровесниками, с друзьями нормально все. Да и вообще я парень не конфликтный, если мне кто-то не нравится, или я вижу, что кому-то не нравлюсь, просто не общаюсь, и все. У нас на кафедре преподаватели разных взглядов, как начнут спорить, чуть не до драки. Хочется водой холодной облить. Не понимаю, для чего это все: ругаться, тратить нервы, и все равно ничего никому не докажешь ведь. Очень хочется, чтобы опять был мир. А к вопросу о политике – никому из них я не верю. Много говорили уже всякого.

Евгения, 60 лет: Хочу верить. Очень. И думаю, что сейчас ситуация поменялась. Я знаю, как некоторые люди на мирной территории относятся к нам, но гораздо больше встречала сочувствия и доброты, чем негативного отношения. Сотрудники разных служб не в счет, я думаю, что большинство из них просто от усталости ругаются. Так вот, мне кажется, что, как только изменится государственная политика и государственный подход в отношении нас, «неподконтрольных», так и контакт между людьми восстановится, наладится. Это шаг к миру. Но, если честно, очень боюсь разочароваться. В свое время сильно верила предыдущему президенту. Но пришла к выводу, что политикам верить нельзя ни в каком случае. А методов влиять на них, реальных методов, у нас не так уж и много. Вот так и живем.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять