RU
Все новости

От историй наворачиваются слезы: Переселенцы о том, как встречали первый Новый год вне родных стен

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Скоро Новый год. Шестой для тех, кто с началом боевых действий на Донбассе был вынужден уехать на мирные территории. И в какой бы год войны не покинули свои дома, оставшиеся на неподконтрольной Украине территории, практически все переселенцы признают – самым трудным была встреча 2015-го года – первого Нового года для одних – вне родных стен, для других дома, но «вне Украины». И даже спустя годы последние дни 2014-го наши земляки помнят в мельчайших деталях. И от каждой истории наворачиваются слезы…

Александр Кит, переселенец из Донецка, живет в Киеве:

– 2015-й год я отмечал в Донецке со своими друзьями. Все мы из небольшого поселка недалеко от железнодорожного вокзала и аэропорта. Новый год решили отметить у одного из друзей дома большой компанией – для нас это была хорошая возможность собраться, ведь на праздник был отменен комендантский час. Когда часы били полночь, по телевизору смотрели поздравление Александра Захарченко, Владимира Путина и немного Петра Порошенко. Поздравление украинского президента друзья быстро переключили на какое-то новогоднее шоу. Чуть позже речь президента Украины я посмотрел в записи.

Салюты никто тогда не запускал, их тогда запретили. Поселок находился недалеко от линии фронта и аэропорта, всего 7 км по прямой, так что салюты у нас были другие. Выйдя на улицу, слушая выстрелы и взрывы, в небе можно было увидеть множество очередей трассирующими пулями. Под звуки выстрелов и взрывов вдали, мы лепили снеговика и даже катались на велосипеде по снегу. Было весело, особенно когда мы играли на аккордеоне, на котором никто играть не умел.

В начале января поселок был дважды обстрелян «Градом», было разрушено много домов, погибли люди. После этого я уехал из Донецка и ни разу не возвращался, и не видел никого их тех друзей, с кем встречал 2015 год.

Александр Кит

Оксана Алексеева, переселенка из Донецка, живет в Киеве:

– Встречала 2015-й под Киевом. Эмоции были – обнять и плакать… Никакого новогоднего настроения. В итоге, в ночь с 30 на 31 декабря еще 2014-го я решила создать его самостоятельно. В квартире было очень много картонных коробок, которые выполняли функции стола, журнального столика, комода и шкафа. Повырезала из картона что-то наподобие елочных игрушек, обмотала их бечевкой, разукрасила краской, налепила стразы. А когда вся эта красота немного подсохла, просто повесила на стенку. Не скажу, что мне сильно помогло, но на душе немного стало веселее. Теперь каждый год эти картонные игрушки достаю из коробки вывешиваю на видное место, как напоминание того, что умею довольствоваться малым.

Оксана Алексеева
Те самые картонные игрушки

Раиса Хусейнова, переселенка из Луганска, живет в Коростышеве:

– В апреле 2014 года у меня было диагностировано онкологическое заболевание начальной стадии. В Луганский онкодиспансер уже попала, когда в городе шли обстрелы, но меня прооперировать так и не смогли. Из Луганска выехать удалось только 21 июля. Так как должного лечения не было, болезнь обострилась и перешла в стадию 2В. Тогда я с дочкой приехала в Киев, но в больницу меня не принимали. Помог «Шпиталь Майдану» – там мне дали направление в Национальный институт рака.

После операции и четырех химиотерапий меня направили в Коростышев Житомирской области. Так и с осени 2014 года и живу тут, в месте компактного поселения ВПЛ на территории санатория «Тетерев».

Новый 2015 год встречали в комнате, в которой было +7 градусов. Обмотанная рваными ватными одеялами и в сапогах 40 размера (это при том, что мой – 36-й). Вместе с дочкой грелись горячим чаем и очень радовались, что смогли вскипятить воду. Ведь в сети напряжение было очень слабое, и чтобы кипятильник нагрел воду в стакане требовалось около 15 минут.

Раиса Хусейнова

Марина Лугина, переселенка из Донецка, живет в Мариуполе:

– Я тогда с двухлетним сыном жила в Киеве. В спальном районе арендовала однокомнатную квартиру. Жилье было неуютным, без ремонта с советской обветшалой мебелью. Но у меня было некое новогоднее… ощущение. Оно было особым, так как в такой ситуации я не оказывалась раньше. Рядом был маленький сын и был покой. Минимум мишуры, шариков. Просто на книжные полки прилепили скотчем дождик, а на окно наклеили яркую наклейку снеговика. Уже не вспомню, что готовила на стол, но было ощущение тепла и уюта – пусть и в старой мебели и грязных обоях. И было чувство страха за родных, оставшихся в Донецке. Каждый день я им звонила, просила переехать ко мне, отслеживала новости в группе в соцсети, где писали об обстрелах и пострадавших. Были бессонные и тревожные ночи, но все плохое давно стерлось из памяти.

Марина Лугина

Светлана Бараненко, переселенка из Донецка, живет в Славянске:

– Тот Новый год встречала в Донецке с семьей. Мама смогла нам передать огромную сумку продуктов. Я приготовила все на стол, а тут мама звонит и говорит, что ее друзья уже два дня на воде сидят, так как есть нечего. Мы жили на окраине Донецка, на Абакумова, а друзья мамы – возле Балки. Выходить вечером было жутко страшно, но и садиться за стол было как-то не по себе. В общем, собрала я тогда сумку, поделила пополам все, что было, и пошла.

Иду – гололед, темень и душа в пятки уходит. Прошла половину пути и понимаю, что ноги ватные. Набрала я дядю Вову и попросила навстречу выйти, сказала, что подарок им несу от мамы. Встретились, отдала и бегом домой счастливая, что не голодными старики будут.

Провели Старый год. Наступает Новый и тут такой грохот – так с мужем и застыли на мгновение, держа в руках бокалы с шампанским. Супруг подбежал к окну и стал успокаивать: «Не бойся, это просто осветительные ракеты». Вернулся к столу, но настроение было окончательно испорчено. Пытались что-то съесть, но в горло ничего не лезло. Убрали все в холодильник, и пошли спать одетыми в прихожую. На всякий случай (вдруг будет обстрел).

Юлия Шелест, переселенка из Луганска, живет в Запорожье:

– Уехали с сыном (ему тогда было 4 года) летом на море, на пару недель. В итоге – время шло, деньги закончились, а возвращаться некуда. Устроилась уборщицей на местной базе отдыха, чтобы хоть на обратные билеты деньги были, на случай, если вдруг можно будет ехать домой. Так и лето закончилось. Познакомилась там с добрыми людьми, которые морально поддерживали и потом позвали работать к ним в Запорожье. Осенью поехали туда. Устроили меня барменом в местную разливайку. Работать было тяжело в такой атмосфере, контингент был очень разный, но зарплата хорошая.

Так и дожили до декабря 2014-го. Помню, 1 декабря пошел первый снег. Шел он весь день и был такой красивый, навалило такие сугробы. Все выходили на улицу, веселились, кидались снежками, а я стою в этой разливайке, смотрю на них через окно… И тогда впервые пришло осознание жесткой реальности, что все, что со мной происходило все эти месяцы, – не сон! Казалось, я только вчера уехала из Луганска в шортах, а сейчас – идет снег. Боль, слезы, истерика, депрессия и не понимание – «Кто я? Где я? Что я здесь делаю?». А в новогоднюю ночь посмотрела поздравление президента, перед которым был пятиминутный ролик с боевыми действиями у меня дома. Ком в горле. Легла спать. Не хотелось жить вообще.

Юлия Шелест

Виктория Атанова, переселенка из Макеевки, живет в Вишенках:

– Ой, вспоминать страшно! Встречали 2015 год в Вишенках, что под Киевом. Мы до сих пор тут живем, правда, уже снимаем дом с хорошими условиями. А тогда единственное, что нам удалось найти – это «времянка», типа сарай с хозяйским домом в одном дворе. Хозяин со своей второй половинкой крепко любили выпить и повеселиться. Обстановка в нашем доме – убогая, и это еще мягко сказано. Старинные железные кровати, ну и всякий хлам, тусклая лампочка на потолке и печка типа «груба», в которой кирпичи частично вывалились уже от старости. И когда печка горела, был виден огонь. Мне приходилось ложиться спать в 3 часа ночи, когда печь полностью затухала, следила, чтобы не угорели во сне. А утром муж вставал на работу и заново растапливал ее. Воду сами в эту времянку с осени провели, за туалет я вообще молчу. И за эти «чудо-условия» платили довольно приличные деньги.

На новогодний стол я тогда еще неплохо сообразила и вроде бы настроение праздничное. Но тут к нам в гости со словами «Шо, вы там живы еще?» (это такое шуточное приветствие) к нам завалили хозяин со своей «супругой» и ее тремя детьми. Новый год они начали отмечать еще за три дня до самого праздника, и запасы алкоголя, видимо, иссякли, поэтому решил к нам заглянуть, а заодно и детей покормить. В общем, вместо речи президента мы слушали удивительные рассказы нашего хозяина аж до тех пор, пока они со своим семейством все не выпили и не съели. А потом как Винни-пух и Пятачок удалились. Я с мужем и сыном, изрядно наслушавшиеся пьяного бреда, были счастливы, что наконец-то гости ушли и практически сразу легли спать.

Семья Атановых

Ольга Долженко, переселенка из Луганска, живет в Киеве:

– Я тогда, находясь в длительной командировке в Киеве, приехала праздновать встречу 2015 года в родной Луганск, к своей семье. Вырвалась на 5 дней. Приготовили салатики, поставили в электродуховку запекаться утку. И только начали веселиться, как около 23:00 вырубили электричество. А следом и воду, и отопление. Как позже выяснилось, такая же участь постигла более половины жителей города. Остался только газ в трубе. Птицу дожарили при свечах на плите. Чуть-чуть «попраздновали» и легли спать. Помнится, была полная тишина и страх.

Салюты не стреляли, но было дико слышать новогоднюю тишину в городе. Это был последний Новый год дома, в своей любимой и уютной квартире. Теперь празднуем в Киеве в съемном жилье. Зато вся семья вместе: муж, дети и внучка.

Дмитрий Лазарев, переселенец из Хрустального (ранее – Красный Луч), живет в Коломые:

– 2015-й встречали уже как переселенцы. Нам добрые люди предоставили дом, в котором 8 лет никто не жил. Обваленный потолок, нет отопления, сырость. Без интернета и телевизора. В семейном кругу жарили шашлык во дворе. Пришел один сосед с бутылкой, потом другой, третий… В общем, было весело и радостно на душе, что мы в безопасности и смогли сохранить семью, несмотря на все трудности того времени. Я те времена не забуду до конца своей жизни.

Семья Лазаревых

Юлия Герасимова, переселенка из Горловки, живет в Виннице:

– А я хочу сказать, что произошло переосмысление ценностей. В Горловке у нас была трехкомнатная квартира с евроремонтом, шторы, диваны, телевизоры и т.д. У меня и у мужа – супердолжности в крупных компаниях. И в один момент моя компания разваливается, причем, уже после переезда на подконтрольную территорию.

Съемное жилье, сын старшеклассник, маленькая дочка, которую не берут в детский сад, даже несмотря на то, что у нее статус переселенца. Оказывается, можно ходить и в одном платье, и одной кофте довольно долго.

Новогоднего настроения нет, но все же покупаем елку, украшаем мандаринами и конфетками, как нам когда-то наряжали бабушки и де душки. Параллельно следим за новостями – там взрыв, в другом месте гибель. И понимаем: главное, что мы живы и здоровы. Сейчас все так же арендуем жилье, но теперь у нас есть собственный бизнес. Хотя да, это не легко: у нас даже если хочешь работать честно и легально, все равно вставят палки в колеса. Но все это ерунда: каждый человек на Земле делает свой выбор каждую минуту, секунду – жить воспоминаниями, закрыться или верить в будущее, строить его своими руками. Жить сегодня и сейчас – это действительно выбор каждого, а радости – они в мелочах.

Андрей Несговоров, переселенец из Горловки, живет в Святогорске:

– Всю жизнь мечтал Новый год отпраздновать в лесу. Кто ж знал, что мечта может сбыться таким вот образом. Живем уж шестой год в лесу – в Святогорске, на базе для переселенцев. Осторожно с желаниями, иногда они сбываются, правда, не совсем так, как хотелось бы…

Елена Лучко, коренная жительница Днепра:

– А я из Днепра, но с конца весны 2014 года являюсь координатором в Центре переселенцев. Очень много людей я видела, очень разных. И сначала старалась не впускать в себя глубоко все переживания, понимала, что не выдержу. И держалась. А 19 декабря, на День Святого Николая, мы поехали в одну из школ прифронтовой Красногоровки. Детки нам сделали концерт. В холоднючей школе, в беленьких рубашках, которые были серыми, потому что в городе не было ни воды, ни тепла. Но дети пели, играли и очень старались. И счастьем для них были конфеты и мандарины. А один мальчик, помню до сих пор, взял шоколадку и сказал: «Можно я ее домой заберу, для братика?».

Я вернулась домой и не могла уснуть в белой, теплой постели. Мне было стыдно. Новый год я не смогла встретить с друзьями, в веселой компании, как всегда. Все время думалось, что там, под обстрелами, дети в подвалах. Молилась только о том, чтобы все были целы и живы. Позже дети из Красногоровки приезжали к нам на каникулы. Со временем чувство вины ушло, но этот детский концерт я помню до сих пор.

Елена Лучко

Ольга Герасименко, переселенка из Луганска, живет в Киеве:

– Помню прекрасно тот Новый год. Киев. Накануне поломала ногу, растащило голеностоп в трех местах. Денег на операцию не было. Помогли ребята из больницы, оплатили пластины и спицы. Операцию сделали бесплатно хирурги. Спасибо им, вошли в положение. А после операции поехала в хостел. Денег нет, гипс – минимум на полгода. Я была в шоке. В хостеле на Позняках тогда жили 40 человек. В большей части – дончане и луганчане. С миру по нитке сбрасывались, чтобы мне оплачивать проживание, пока я без работы была. Так и встретили Новый год. Я всем готовила еду, так как ребята работали безвылазно. На всю жизнь запомню «встречу» 2015 года.

Марина Рыжкова, переселенка из Донецка, живет в Киеве:

– Мы эвакуировались с поселка Октябрьский в мае 2014 года. Я – в декрете, с двумя детьми, ни одежды, ни вещей, ни денег. Жили на даче, потом по родственникам, а в перемирие вернулись в Донецк. Друзья уехали в Крым, оставили свою квартиру присматривать, мы в ней жили. Похоронили двух пап – моего и мужа. И перед Новым годом детям в школах на Октябрьском дали подарки от ФК «Шахтер» и Дарио Срны. Нам передали огромный пакет конфет, наверное, килограмма два, и еще мандарины. А перед этим детям до трех лет давали гуманитарку от Фонда Рината Ахметова на стадионе. Этим и спаслись. На Новый год у нас было то, что я приготовила из гуманитарки и много конфет.

Елена Золотарева, переселенка из Луганска, живет в Киеве:

– Каждая история – слезы на глазах. Пора уже книгу писать. Мы тоже тот Новый год встречали на съемной квартире. Арендовали, можно сказать, первую попавшуюся, и так в ней шестой год и живем. Елку купили, детям на тот момент было 3 года и 13 лет. Хотелось праздника. Набор елочных игрушек и хозяйская советская посуда на столе. Из еды было все по минимуму, зато детям подарки смогли организовать, благо, что уже к тому времени трудоустроились.

Была тоска по родным, которые остались в Луганске. Настроение не особо праздничное, т.к. они сидели без света и воды. Все мысли были о них. Дети скучали по дому. Нам было тоскливо от того, что есть друзья и родня в Киеве, а мы одни в этот день. Особо не нужны были никому. Со временем понимаешь, что здесь жизнь другая, каждый сам за себя, все заняты только собой и своими проблемами. Мегаполис – это не Луганск, где мы ходили друг к другу в гости, когда хотели, а не по праздникам.

Андрей Леонидович, переселенец из Донецка, живет в Черноморске:

– Как-то перед Новым 2015-м годом написал у себя на странице в Facebook: «Строишь планы на Новый год? Расскажи о них нам, донецким. Вместе посмеемся...».

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять