RU
Все новости

Лужи крови, зубы и куски костей: Бывшая пленница «ДНР» рассказала о годах в «Изоляции» и колонии в Снежном

Татьяна Гончарова
Татьяна Гончарова

Дончанка Татьяна Гончарова, освобожденная в ходе обмена 29 декабря 2019 года, в «ДНР» была «приговорена» к 14 годам лишения свободы. В застенках она провела 3 года и 7 месяцев, из них 1 год и 3 месяца в «подвалах» базы «министерства госбезопасности» – на территории бывшей арт-галереи «Изоляция» в Донецке. Татьяне 41 год, у нее нет семьи и свой выбор стать информатором Главного управления разведки Министерства обороны Украины (ГУР) она сделала сознательно, пишет «LB.ua».

До войны Гончарова занималась оптовыми продажами канцелярских товаров. После 2014 года она оставалась в Донецке вместе с мамой-пенсионеркой.

Работать на ГУР женщина начала в конце 2015 года. Она публиковала посты в одной из патриотических групп Донецка в соцсети, на нее обратили внимание и вышли с предложением. «С моим будущим куратором меня свела знакомая, которая уже была на украинской территории. Я так понимаю, увидели, что я владею большим количеством информации, потому что езжу по работе по многим районам Донецка. Ну, вот знакомая звонит и так завуалировано говорит – мол, ты же пишешь… Так не хотела бы ты напрямую передавать эту информацию людям, которым она была бы нужной и полезной? Ну, и потом на меня вышел непосредственно человек из ГУР МО, и где-то с конца 2015-го начала работать на них», – вспоминает Татьяна.

Она отмечала, что за подобную работу в ГУР предлагали деньги, но женщина отказалась. «Ведь все это делалось для страны, а не для заработка. У меня все же была еще работа, поэтому не было необходимости в средствах», – сказала дончанка.

Со своим куратором она общалась через интернет и по телефону (с помощью защищенной сим-карты). Но до сих пор вживую с ней не виделась. Даже после освобождения из плена Татьяна разговаривала с куратором лишь по телефону, сейчас надеется встретиться лично.

Основной задачей Татьяны в Донецке была фото- и видео-фиксация военной техники, желательно – с номерами и маркировкой. «Все это происходило примерно так. Центр города, улица Артема, я стою в магазине. Вдруг слышу, что идет военная колонна. Обычно, идут какие-то тентованные КамАЗы и "Уралы", ну и бронетехника – БТРы, танки и тому подобное. Естественно, что на дверях машин – российские опознавательные знаки, определенные символы военных частей и всего такого, российские автономера. Достаешь тихонько телефон, так, чтобы не заметили, что снимаю. Обычно, делала вид, что кому-то звоню или листаю фотографии. И фиксируешь. И потом еще сообщаешь как можно скорее – колонна двинулась из пункта А в пункт Б. А пункт Б – это, скорее всего, аэропорт, потому что именно туда в то время постоянно колонны гоняли», – поясняет Татьяна.

Снимала почти каждый день по несколько раз и каждый день передавала информацию.

«Работали мы вместе с еще одним парнем, Романом Писанцем, программистом по специальности. Но работали отдельно: я только снимала, а он еще и занимался прослушкой. Каждый получал и выполнял свои задачи автономно, хотя куратор у нас был один. Его настоящего имени мы не знали, он общался с нами под ником. Мы с напарником встречались в жизни, говорили об обычных не рабочих вопросах – туда поехать, там продуктов достать… Арестовали впоследствии его первым, а уже потом меня», – рассказывает Татьяна.

Роман также вышел на свободу в результате обмена 29 декабря.

Татьяна отмечает, что «МГБ ДНР» вычислило их с Романом довольно быстро, и, как оказалось, 8 месяцев вело слежку. 31 мая 2016 года арестовали сначала Романа. Он перестал выходить на связь. «Потом он мне позвонил-таки – спросил, можно ли встретиться. Но во время этого разговора он сказал кодовое слово, которое означало "Не приходить"… Было очевидно, что как только попробую сбежать – меня "примут", и будет еще хуже. И я пришла на встречу на проспекте Ильича. Он сидел в "Ланосе" с "МГБшниками"... Меня вежливо спросили: "Вы Татьяна? Тогда пройдемте побеседовать по поводу вашего знакомого". Повезли к бывшему зданию СБУ, где теперь "МГБ". По дороге поговорить с ним не удалось», – рассказывает женщина.

Во время первой беседы в «МГБ» физического воздействия не оказывали. 30-летний, скорее всего, россиянин задавал общие вопросы и расспрашивал Татьяну о напарнике. Через полчаса ее отпустили.

«Мы, конечно, проговаривали с куратором вопрос эвакуации. Но уже просто не было смысла – они были со всех сторон, и никаких шансов вырваться у меня не было. Фальшивых документов или конспиративных квартир у меня тоже не было», – поясняет Гончарова.

2 июня, через день, Татьяну вызвали на повторную беседу в «МГБ». «Я захожу в кабинет ... и сразу, без предупреждения получаю сильный удар в голову. Мне даже не пришлось изображать слезы, потому что был разбит нос, и все потекло. Это был другой следователь, я потом узнала, что даже местный, из Донецка», – вспоминает она.

Ей приказали написать все о своей деятельности. Татьяна признала, что только фотографировала – мол, шла по улице, щелкнула, и все.

Затем вместо дончанина зашли 8 человек, которые продолжили допрос. «Время от времени подходят и бьют, достаточно сильно, как для девушки – или по голове, или по ребрам. Ну, если не нравится, как ты отвечаешь... Все это продолжалось часа два», – продолжает бывшая пленница.

После этого допроса ей надели мешок на голову и увезли в «Изоляцию» – территория бывшей арт-галереи в Донецке, которую при «ДНР» превратили в тюрьму и базу «МГБ». «Меня сразу спустили в подвал и, не снимая мешка, начали пытать. Без каких-либо предупреждений подключили электрический ток к пяткам. Я почти сразу потеряла сознание, поэтому даже не знаю, сколько это продолжалось и говорила ли я что-то. Другим подключали электроды и в другие места – к голове, гениталиям, зубам. Мой напарник Роман пострадал гораздо больше меня – ему и ребра несколько раз ломали, и с головой у него проблема», – говорит Татьяна.

«Руководитель этого ужасного места, Кулик Дмитрий Павлович, сейчас находится под арестом в Украине и с комфортом живет в СИЗО. Он местный, из Донецкой области. Как оказалось, пока я сидела в заключении, он выехал на подконтрольную Украине территорию – кажется, здесь родители у него, и его арестовали. И я очень боюсь, что пройдет суд и его поменяют как "беркутовцев". Или даже без суда. Когда начали выводить на работы, то видела его почти каждый день, особенно когда приходилось мыть его кабинет. Он собственноручно пытал людей. Иногда мог просто напиться, ему становилось скучно, и кого-то выдергивали из камеры, чтобы зверски бить», – отмечает дончанка.

Ее привлекали к хозяйственным работам – «в основном, отмывать от крови комнаты, где только что мучили человека». «Заходишь туда – а там лужи крови повсюду, даже на потолке, и зубы, и куски костей. Тебе дают щеточку, чуть больше зубной, отбеливатель и говорят – мой... Как-то выхожу в холл – мне тогда поручили пищу другим пленникам разнести. А прямо под ногами в холле лежат два каких-то парня, забитые уже не знаю до смерти – но рядом валяется полностью погнута металлическая бита, и стульчики металлические извилистые, потому что ими явно били. И пришлось переступить через них и идти дальше. Там трупы почти каждый день выносили», – поделилась подробностями Гончарова.

В «Изоляции» Татьяна провела 1 год и 3 месяца. Время от времени ее допрашивали. Потом заставили на видеокамеру зачитать текст «признания», который ей же и написали. Затем был «военный трибунал».

«Суды длились обычно 5-10 минут. Что-то там зачитали – и обратно в тюрьму... Судил нас так называемый "военный трибунал ДНР" из числа бывших украинских судей, судья – Людмила Стратейчук, прокурор – Кротова. Дали мне 14 лет в колонии общего режима в Снежном», – уточнила Татьяна.

После перевода в СИЗО было «полегче» – не избивали, разрешали раз в месяц свидания с родными. Проблемы начались уже в колонии – были регулярные конфликты с сокамерницей из числа «уголовниц», которая получила пожизненное заключение. «Приходилось очень много и тяжело работать. Если в "Изоляции" было тяжело психологически, то здесь – физически. Носила шлакоблок, природный камень, арматуру, железо, 50-килограммовые мешки с мукой, натягивала сетку-рабицу на жаре и тому подобное… Единственная работа, от которой я наотрез отказалась – это грузить навоз. Условия там вообще – чуть лучше, чем в концлагере. Воду дают несколько часов в день и только холодную, 2 литра в день на человека, хочешь – пей, хочешь – мойся. Туалет – дыра на улице, которую чистят летом сами заключенные», – пояснила она.

«Хочу начать свою жизнь заново подальше от востока. Найти жилье, работу… Ни о чем не жалею ни секунды. Единственное, если бы знала, сколько придется отсидеть в тюрьме – снимала бы еще больше», – подчеркнула Гончарова.

Татьяна призналась, что даже после того, как наступит мир на Донбассе, она уже не вернется туда – «буду разве ездить наездами». «Так, прогуляться, все посмотреть, проведать маму, но опять жить – нет. Трудно было бы жить в окружении людей, которые тебя ненавидят. И особенно – встречать тех, которые тебя пытали, а они там спокойненько будут ходить», – резюмировала бывшая узница.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять