RU
Все новости

Четвертый год: В Харькове судят сотрудников СБУ, которые до смерти запытали жителя Донецка

Рисунок Вячеслава Юрченко / graty.me
Рисунок Вячеслава Юрченко / graty.me

В Украине 4 года длится судебный процесс над сотрудниками СБУ, которые до смерти запытали жителя Донецка. Осенью 2014 года жителя Донецка Александра Агафонова задержали на блокпосту на выезде из Изюма (Харьковская обл.). Мужчину заподозрили в сотрудничестве с «ДНР». Чтобы допросить его, из Краматорска приехали двое работников СБУ. Спустя несколько часов «допроса» Агафонов скончался. В 2015 году Военная прокуратура сил Антитеррористической операции предъявила двум сотрудникам спецслужбы обвинение в пытках, передают «Ґрати».

Александр Агафонов жил в Донецке вместе со своей гражданской супругой Яной Корошко. Летом 2014 года беременная Яна поехала к своим родственникам в Минск. Осенью Александр поехал забирать ее и новорожденного сына.

Возвращаясь домой, семья переночевала в Харькове. На следующий день их остановили на блокпосту на выезде из Изюма по подозрению в сотрудничестве с «ДНР». По решению Антитеррористического центра при СБУ мужчину доставили в изюмский райотдел милиции, хотя официально не задерживали и протокол не составили. Жену с ребенком попросили подождать в холле.

Через несколько часов в отдел приехали капитан Дмитрий Кузька и подполковник Юрий Пухов — сотрудники СБУ из Краматорска, где располагался Антитеррористический центр. Они забрали Александра и отвезли его в здание изюмского отдела СБУ для допроса.

Спустя три часа Александра вернули милиции. Ему стало плохо, милиционеры вызвали «скорую». Когда приехали медики, мужчина был уже мертв. Официально, он скончался от многочисленных травм головы и всего тела, осложненных шоком – зафиксировали медики.

Позже милиционеры скажут, что, когда сотрудники СБУ вернули Агафонова в райотдел, он уже плохо выглядел. Дежурный поинтересовался самочувствием Александра, но сотрудники СБУ ответили вместо него, что он симулирует.

В 2015 году Военная прокуратура сил АТО закончила расследование и собрала доказательства пыток, среди которых – показания свидетелей и результаты следственного эксперимента с их участием. По версии обвинения, Дмитрий Кузька и Юрий Пухов «с целью получения информации о возможной причастности к террористической деятельности применили к гражданину Агафонову физическое насилие в виде нанесения многочисленных ударов руками и ногами по голове, туловищу и конечностям, а также сдавливания шеи потерпевшего». СБУ при этом так и не получила подтверждения о причастности Агафонова к террористической деятельности.

Кузьке и Пухову предъявили обвинения сразу по трем статьям Уголовного кодекса Украины:

  • превышение власти или служебных полномочий сотрудником правоохранительных органов, повлекшее за собой серьезные последствия (ч. 3 ст. 365 УК);
  • пытки (ч. 2 ст.127 УК);
  • оставление в опасности, повлекшее смерть человека (ч. 3 ст.135 УК).

Обвиняемым грозит до 10-ти лет тюрьмы с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3-х лет.

Еще в 2014 году Дмитрия Кузьку и Юрия Пухова отстраняли от работы в СБУ на время расследования. Затем руководство СБУ уволило Кузьку, не продлив ему контракт, а Пухова снова отстранили от должности, но уже по решению суда.

В 2015 году Дзержинский районный суд Харькова отправил обоих в СИЗО с возможностью выйти под залог. Обвиняемые внесли его и вышли на свободу под личное обязательство.

В мае 2016 года их дело начал рассматривать Изюмский горрайонный суд Харьковской области. Каждые два месяца суд продлевал обвиняемым меру пресечения в виде личного обязательства и срок отстранения Пухова от должности.

Кроме основного уголовного дела адвокаты Вячеслав Ус и Инна Бабий, которые представляют в суде интересы Сергея Агафонова (отца погибшего) подали гражданский иск с требованием материальной компенсации в 9 млн грн. «Государственные органы, от имени Украины, в лице МВД и СБУ, незаконно задержали человека, не оформили ни одного документа, а отдали труп. И мы пытаемся доказать, что они должны возместить ущерб. Но в законе об СБУ указано, что Служба безопасности сама возмещает ущерб, даже без решения суда», – комментирует Вячеслав Ус.

Отец и мать погибшего были на первых судебных заседаниях, но затем попросили проводить слушания без них, поскольку им тяжело ездить из ныне неподконтрольного украинской власти Донецка.

Сами обвиняемые не признают вину. «Мы считаем, что в смерти Агафонова виновны сотрудники милиции», – прокомментировал позицию защиты Михаил Головненко, адвокат Дмитрия Кузьки.

Защитники обвиняемых заявляли в суде, что накануне задержания Александр Агафонов общался по телефону со своим одноклассником, который в то время воевал в незаконных вооруженных формированиях «ДНР». Адвокаты просили суд истребовать расшифровку этого разговора. По версии стороны защиты, это должно доказать связь Агафонова с НВФ. Однако суд решил, что такая информация не может быть доказательством в этом уголовном производстве.

«Они думают, что есть информация, которая могла дать право пытать и убивать человека», – предполагает представитель потерпевшего Вячеслав Ус.

Показания, которые давали свидетели во время судебных заседаний, говорят об отсутствии координации между правоохранительными органами в первые дни АТО, – отметили в Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине, представители которой следят за процессом. «Отвечая на вопрос о субординации, начальник обвиняемых заявил суду, что не было утвержденных инструкций о сотрудничестве между СБУ, Национальной гвардией и милицией. Согласно свидетельским показаниям, обвиняемые также не проверяли, была ли жертва официально задержана, они просто забрали его из отделения милиции без каких-либо документов, позволяющих им это сделать. А сотрудники милиции позволили», – говорит Владимир Щербов представитель Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине.

В октябре 2018 года процесс шел в Изюмском горрайонном суде, но произошла замена судей, и дело стали слушать заново. В 2019 году дело отправили в Орджоникидзевский районный суд Харькова, где его должны были начать рассматривать заново уже в третий раз. Но новый судья вернул обвинительный акт в военную прокуратуру «для устранения выявленных нарушений». Прокурор не согласился с этим и подал апелляцию. Ее рассмотрение назначили на 7 мая.

«Тот факт, что правосудие не свершилось спустя 5,5 лет после убийства Александра Агафонова, подрывает веру в способность украинской системы уголовного правосудия привлекать к ответственности виновных в преступлениях, связанных с конфликтом, особенно когда речь идет о сотрудниках СБУ», – считает представитель Мониторинговой миссии ООН Владимир Щербов.

Миссия следит за более чем 15 уголовными производствами об убийствах гражданских лиц, которые за время конфликта совершили предположительно сотрудники СБУ или военнослужащие. По наблюдениям представителей Миссии, эти дела или не расследуются, или очень медленно рассматриваются в судах.

Так, в этом году суд вновь с самого начала приступил к рассмотрению дела об убийстве жителя Авдеевки Владимира Еремина в 2017 году, в котором подозревают сотрудника СБУ Вадима Федорчука.

Кроме того, до сих пор не расследовано дело о похищении жителя Лисичанска Александра Минчонка в июле 2014 года, в котором обвиняют участника добровольческого батальона «Айдар». Суд оставил его в СИЗО, но вскоре освободил, после чего обвиняемый уехал из Украины.

«Хотя в некоторых случаях виновные не были установлены из-за отсутствия доказательств или по другим объективным причинам, у Миссии есть достаточно оснований полагать, что отсутствие прогресса было вызвано отсутствием независимости в расследовании, круговой порукой и политической ангажированностью, особенно когда предположительные нарушители принадлежат к рядам вооруженных сил или правоохранительных органов, а также необоснованными задержками судебного процесса», – заключил Владимир Щербов.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять