RU
Все новости

История семьи из Донецка: Маму отпустили, брат умер после освобождения, отец – до сих пор в плену «ДНР»

Виталий Атаманчук
Виталий Атаманчук

У дончанки Алены Атаманчук все ближайшие родственники прошли через плен «ДНР». Мать и брата освободили, но вскоре парень скончался. Отец Алены уже 2 года находится в неволе. Шахтера-пенсионера вместе с женой и сыном арестовали в Донецке 4 сентября 2018 года. За «шпионаж в пользу Украины» его «приговорили» к 17 годам заключения, передают «Свои.city».

Виталий Атаманчук 30 лет отработал на шахте имени Скочинского. Он с супругой жил в поселке рядом с шахтой в Кировском районе Донецка. В 2014 году не захотели оставлять дом и хозяйство, поэтому остались в городе. Арендовать или купить жилье на мирной территории пенсионерам было не по карману.

Предприятие, на котором работала Алены Атаманчук, в 2014-м переезжало в Киев, поэтому женщина с детьми уехала из города.

4 сентября 2018 года отца, мать и старшего брата Алены арестовали. По словам 43-летней женщины, за день до этого она общалась со своим отцом по телефону. Последние его слова врезались в память: «Папа тогда сказал – "Алена, у нас все плохо!" и бросил трубку».

«В начале одиннадцатого вечера на улице возле дома внезапно погас свет. Появились вооруженные люди в военной форме и балаклавах. Человек 12. Велели родителям закрыть собак в летней кухне. Затем всех моих родных увезли на автомобилях в неизвестном направлении. Папу с 4 по 12 сентября держали в подвале, допрашивали и пытали. Затем перевели в донецкий следственный изолятор. Маму и брата поместили с изолятор временного содержания – как им сказали, "до выяснения обстоятельств"», – рассказывает Атаманчук о событиях, произошедших 4 сентября.

Она стала искать пути, как найти и освободить близких. Хотела даже ехать в Донецк. Но женщину предупредили, что как только она пересечет линию разграничения, ее постигнет та же участь, что и ее семью. Заочно, по телефону, наняла в Донецке адвоката. Он вскоре обнадежил: если найдут доказательства невиновности матери и брата, их могут вскоре отпустить. Так и произошло. Спустя 30 суток, 5 октября 2018 года, маму с братом освободили.

«Все эти дни, рассказала мне мама, они находились в нечеловеческих условиях. На маме были футболка и шорты, в которых ее и забрали из дому, велев с собой ничего не брать, пообещав, что скоро их привезут обратно. Когда стало понятно, что домой арестантов отпустят нескоро, наши знакомые попытались передать в изолятор пакет с теплыми вещами. Но передачу не приняли. Моей на тот момент 70-летней маме приходилось спать в камере на холодном полу. А как там кормили, и говорить, наверное, не стоит – за месяц в ИВС мама похудела на 15 килограммов. Благо, что у мамы было при себе немного денег – она давала их охранникам, чтобы те покупали ей лекарства», – продолжает Алена.

«Моего брата на допросах жестоко избивали, пытали. Мама слышала крики и стоны Олега, видела его лежащим с мешком на голове в луже собственной крови», – говорит женщина.

Мама переехала к Алене на мирную территорию, а брат остался в Донецке. Месяц, проведенный в изоляторе, и пытки подорвали нервную систему мужчины – он стал бояться каждого шороха и стука, его не отпускало ощущение того, что его преследуют. «К Олегу затем приезжали автоматчики, требовали деньги. Он отдал им все, что у него было. Но его продолжали преследовать, требовали отдать им и автомобиль. Брат потерял работу… Я не смогла забрать брата – нас предупредили, что он "невыездной": при попытке выехать на подконтрольную территорию, его арестуют на месте. В итоге, мой брат и года не прожил после плена», – поясняет сестра.

27 сентября 2019 года Олег умер – отказали почки. Ему было 49 лет.

Сейчас Алена снимает жилье неподалеку от Киева. В однокомнатной квартире ютятся трое взрослых и двое детей. У семьи нет возможности арендовать более просторную квартиру.

После ареста отца Алена не могла связаться с ним год. «Все это время мы с мамой не знали, где отец и как он там. Никто нам ничего не сообщал. Информацию получили только после того, как написали письмо в "министерство юстиции ДНР". В ответе значилось, что папа арестован 4 сентября, спустя 8 дней переведен в СИЗО Донецка. В августе 2019-го, тогда еще был жив мой брат Олег, папу привозили домой – для следственного эксперимента. Но им и поговорить толком не дали: папа только успел спросить, где мама и как она себя чувствует, да обняться с Олегом. Это была их последняя встреча», – рассказывает женщина.

7 октября 2019 года состоялось седьмое заседание «суда» по делу Виталия Атаманчука. За «шпионаж» ему дали 17 лет колонии строгого режима. «Нанятый мной адвокат документов по судебному делу так и не получил. Отцу дали позвонить. Впервые за долгое время я услышала его голос: "Жив, осужден, переводят в Макеевку, передавай всем привет". Я только и успела сказать папе, что мы его любим и ждем, боремся за него», – отмечает дочь пленного.

В колонии Виталию Атаманчуку разрешили по вторникам и пятницам делать по одному телефонному звонку. Беседуя с дочерью, мужчина постоянно жаловался на плохое самочувствие. Обследование показало, что это оторвавшийся тромб «гуляет» по кровеносным сосудам. Пенсионер периодически теряет сознание, до восьми раз за день. К тому же у бывшего горняка – «букет» профессиональных заболеваний, из-за которых он даже ходит с трудом.

С 8 января 2020 года Виталий Атаманчук находится в Макеевской колонии №32. С началом карантина передачи в места лишения свободы в ОРДЛО запретили.

Накануне большого обмена 29 декабря 2019 года Виталий Атаманчук звонил дочери. Сказал, что подписал нужные документы, чтобы войти в список на обмен. Жена и дочь очень ждали его, но, увы… Не освободили 69-летнего пенсионера и во время обмена 16 апреля.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять