RU
Все новости

Политзаключенный – не икона: Правозащитница рассказала, как формируются списки на обмен

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Абсолютно не понятно, кто, каким образом и по каким критериям с украинской стороны составляет списки на обмен с Россией, «Л-ДНР». У каждой инстанции свой обменный список – их около 5-ти, на основании которых формируется финальный список. Об этом рассказала председатель правления Центра гражданских свобод Александра Матвийчук.

Она отметила, что в такие списки по обмену с Россией должны попадать политзаключенные. Однако в нашем обществе неверное представление, к кому можно применить данное понятие. «В обществе образ политзаключенного чаще всего ассоциируется с диссидентством. А в наших списках очень много людей, которые попали под политические преследования только из-за того, что оказались в ненужное время в ненужном месте. Яркий пример – Юрий Солошенко*, который, к сожалению, уже покойный. Он просто поехал частной поездкой в Москву, я даже не знаю, какое у него было отношение к Путину до этих событий», – пояснила Матвийчук.

Она акцентировала, что здесь нельзя оперировать критерием «герой / героиня». «То есть политзаключенный – это не герой с пьедестала, это не икона. Для нас это человек, который попал в тюрьму по сфабрикованным делам по политическим мотивам. И мы должны бороться за его освобождение, потому что он попал за решетку несправедливо, а не потому, что это герой или героиня. А если будет такая градация, то она нас ни к чему хорошему не приведет», – продолжила правозащитница.

Матвийчук рассказала, что есть ряд критериев понятия «политзаключенный», которые наработаны международными группами. «В резолюции Совета Европы даже есть путеводитель, как определять политических заключенных. По данным критериям, например, работает российская организация "Мемориал". А вот наша организация не может позволить себе, чтобы одно уголовное дело прорабатывали 8 юристов, поэтому в своих делах мы не оперируем понятием "политзаключенный", а говорим о "заключенных по политическим мотивам"», – пояснила она.

Правозащитница отметила, что часто называться политзаключенным – это даже необходимо. «Если ты не называешься политзаключенным, то у тебя практически ноль процентов и сколько-то десятков, что Украина будет заниматься твоим освобождением и вообще обратит на тебя внимание», – сказала она.

Она констатировал, что опыт ее работы показывает, что сейчас непонятно кто и как в Украине формирует списки на обмен. «С 2019 года я буквально за руку водила супругу Александра Марченко*, который признан политзаключенным организацией "Мемориал" – то есть, однозначно он таковым является. Так вот я водила его жену в Офис президента, по другим инстанциям, чтобы понять – есть Александр в списках, или нет. И мы поняли, что у каждой инстанции свои списки на обмен. И что в Офисе президента нет конкретного ответственного за этот процесс человека. И это показывает реальное отношение Офиса президента к этой проблеме. Так как я не верю, что [глава Офиса президента] Андрей Ермак сидит ночами и сам выписывает эти списки, и сам их проверяет. В итоге, мы внесли Александра Марченко во все 5 списков, чтобы были гарантии, что он попадет в финальный список. Потому что никто не знает, как он составляется», – пояснила она.


Напомним, что Юрий Солошенко (1942 – 2018) проживал в Полтаве, до 2010 года (до выхода на пенсию) был генеральным директором полтавского оборонного завода «Знамя». Предприятие производило противовоздушные радары, комплектующие к зенитно-ракетным комплексам. 5 августа 2014 года он на один день поехал в Москву по приглашению своего коллеги, которому требовалась консультация. На месте встречи с коллегой 74-летнего Солошенко задержали представители ФСБ. Его обвинили в шпионаже, что якобы на встрече пенсионер хотел приобрести секретные комплектующие к зенитно-ракетным комплексам С-300. После ареста Солошенко содержался в московском следственном изоляторе «Лефортово». В октябре 2015 года Московский городской суд признал украинца виновным в шпионаже и приговорил к 6 годам колонии строгого режима. 14 июня 2016 года Юрия Солошенко освободили в ходе обмена.

Александр Марченко (1971 г.р.) с супругой до 2014 года жили в Донецке, выехали с началом военных действий. До задержания Марченко занимался поставками горно-шахтного оборудования и занимал нейтральную политическую позицию. В Донецке у семьи остался автомобиль, который «отжали». В 2018 году Александру из Донецка позвонил друг, который сообщил, что автомобиль можно вернуть. Для этого необходимо было лично написать заявление в «министерство государственной безопасности ДНР». В семье было сложное финансовое положение, поэтому Александр решил попробовать. В Донецк он приехал 17 декабря, 18 декабря с другом пошел писать заявление в «МГБ». Мужчину сразу задержали и заключили в одиночной камере. Его почти месяц пытали, требовали раскрыть «истинную причину» приезда в «ДНР». 12 января он подписал все, что от него требовали.

18 февраля Александра Марченко передали на территорию России сотрудникам ФСБ. В России его отвезли в Краснодар и сказали, что он проходит свидетелем по делу, здесь его арестовали якобы за неповиновение силовикам. С декабря 2018 года семья не знала, что происходит с Александром, первое смс-сообщение от него пришло только 19 февраля, уже из Краснодара.

В России сейчас в отношении Марченко ведется следствие по подозрению в контрабанде вооружения (якобы он намеревался провезти через российскую границу платы для зенитно-ракетных комплексов) и в шпионаже. Он уже 8 месяцев находится в СИЗО в Краснодаре.

Александра Марченко признали политзаключенным украинские правозащитники и российская правозащитная организация «Мемориал».

Текстовая версия подготовлена РПД «Донецкие новости» по аудиоматериалам «Громадського радіо»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять