RU
Все новости

Очень боюсь заразиться снова: Медик Донетчины рассказала, как поборола COVID-19

Положительный тест на COVID-19/ Фото из открытых источников
Положительный тест на COVID-19/ Фото из открытых источников

На подконтрольной украинской власти части Донецкой области по состоянию на 1 июля выявили 555 заболевших COVID-19. Среди них и Татьяна, которая недавно оправилась от коронавирусной болезни. До своего заражения она считала, что правительство и журналисты «нагнетают ситуацию». Она не хочет привлекать к себе лишнего внимания, ведь работает в медицине. Поэтому на условиях анонимности «Вільному радіо» рассказала о своем опыте в качестве пациента.

– Я не верила в эту пандемию, думала, что просто нагоняют панику на людей. И говорила, что пока сама лично не столкнусь с этим, я в это не поверю. Новости смотрела, читала сводки. И, конечно, цифры эти все пугали с одной стороны, а с другой – я не верила, что это действительно правда. Мое мнение коллеги не разделяли, они очень осторожны.

Заражение

Как говорится, если бы знал, где упадешь, соломки бы подстелил. Все мы ходим по супермаркетам; хотя и в масках, и перчатках, но мы не знаем, кто рядом с нами. Поэтому я с уверенностью не могу сказать, где именно заразилась.

На работе у меня, конечно, были контакты с больными COVID-19, но опасений заразиться у меня не было. У нас были средства защиты – маски, перчатки – все это мы всегда надевали. Маски меняем каждый час, перчатки обрабатываем после каждого больного. Щитки, очки – все это у нас есть.

Но мы не знали, что тот пациент был ПЦР-положительным (зараженным коронавирусом, – ред.), мы узнали об этом позже. После того как у него обнаружили коронавирус, нас всех обследовали: взяли ПЦР-мазки в тот же день. И на второй день по мне пришел положительный результат.

Болезнь

Когда мне сообщили о моем статусе, я была дома. А потом меня госпитализировали в инфекционное отделение. Паники у меня не было, это точно. И вопрос «почему я?» тоже не возникал. Просто так получилось, лечиться надо.

Сразу были переживания за свою семью, потому что я с ними всеми контактировала. У меня спросили, с кем я контактировал, я назвала своих родных. Больше я ни с кем не контактировал. Ну, конечно, на работе. Я считала своих контактных с того момента, как у меня взяли ПЦР – это было три человека (пожилые родители и малолетний ребенок). Их тоже на следующий день обследовали, пришли отрицательные результаты, тогда я вздохнула с облегчением.

Из симптомов – после сдачи ПЦР-теста у меня поднялась температура до 37,2, но за пару часов она стала нормальной.

За себя в тот момент я сильно не переживала – знала, что в надежных руках. Мои коллеги меня очень поддержали, очень помогли. Я благодарна им за то, что они не бросили меня в трудное время.

Лечение

В день госпитализации температура так же немного поднялась и нормализовалась. Высокой температуры у меня не было. Кашля у меня не было, мокрота начала отходить только после начала лечения. Дыхание было нормальным. То есть течение болезни у меня было легким.

Я принимала противовирусные препараты (ингаляции с лаферобионом), антибиотики, муколитики (лекарства, разжижающие и облегчающие отхождение мокроты из легких, – ред.). Еще мне кололи препараты, которые разжижают кровь. Насколько я знаю, это потому, что образуются тромбы, а разжижающие кровь препараты не дают им образовываться. Плаквенил тоже был, он в таблетках. Никаких изменений, побочных эффектов от него я не испытывала. Инфузий (капельницы, – ред.) у меня было только 100 мл в день, а остальное – внутривенные уколы.

В отделении есть аппараты искусственной вентиляции легких, аппараты Боброва (когда кислород подается через маску), кислородные концентраторы. Врачи, как в любом отделении, держали меня в курсе лечения, почти каждый день назначали анализы. Большинство кроватей там пустые, и хочется, чтобы они такими оставались всегда.

Компьютерная томография была обязательной. Первую КТ мне сделали в день госпитализации. Я не видела своих снимков, как это выглядело, но мне говорили, что там было несколько затемненных точек. Вторая КТ была с положительной динамикой.

Эта болезнь действительно развивается по-разному. Течение зависит от сопутствующих заболеваний и от возраста – считаю, это очень важно. У другого пациента, который тоже лечился одновременно со мной, ход был несколько тяжелее, а температура выше. Возможно, это потому, что после положительного ПЦР-теста он получал лечение дома, а меня сразу госпитализировали. Считаю, очень важно вовремя начать лечение, каждая минута на счету. У меня это все было вовремя, поэтому я «отделалась легким испугом».

Я не потратила ни одной гривны, больница полностью обеспечила всеми препаратами. Там я находилась 11 дней. Через 5 дней после госпитализации у меня взяли первый ПЦР-мазок (первый во время выздоровления, – ред.), и второй – на 8-й день. Оба были отрицательные. И в конце мая меня выписали домой. Еще 10 дней я лечилась у семейного врача. То есть я была на больничном 22 дня.

В отделении кормят три раза в день – завтрак, обед и ужин, но это макароны, суп и каша. Наесться можно, но иммунитет ослаблен, и нужно питаться усиленно, больше витаминов – фруктов, ягод, овощей. Передачи извне, конечно, разрешены, но в отделение никого не пропускают. Есть окошко, туда приносят продукты. Сотрудники, которые находятся в этом отделении, их забирают и приносят. То есть односторонняя связь с внешним миром: родных к тебе не пропускают, но продукты они передавать могут.

Физически убежать оттуда ты можешь, даже мыслей таких не должно быть. Ты должен думать не только о себе. У меня тоже возникали такие мысли, потому что сидеть в четырех стенах – это очень тяжело. Но надо думать о других, можешь кого-то еще заразить – зачем оно нужно, такой грех на душу брать.

С родными поддерживала связь через телефон и видеозвонки. Проводила время, просматривая фильмы, разгадывала кроссворды, книги читала – так 10 дней там пробежали очень быстро.

Люди

О том, что я заболела, знали мои коллеги и родственники. Кому надо, тем сказала; мне сочувствовали. Никто не отвернулся, наоборот – все поддерживали. Мои сотрудники очень сильно меня поддерживали, и ни разу не упрекнули в чем-то. Никаких недобрых слов или взглядов я не заметила. Они передавали мне еду все время, каждый день. Я очень-очень благодарна им. В этой ситуации может оказаться каждый, от этого никто не застрахован. И они все это прекрасно понимают. Если на моем месте был бы кто-то другой, я бы тоже не оставила в трудное время, тоже бы помогала.

После выписки

Из последствий болезни у меня – изменения в легких, но они обратимы. У меня на КТ есть какие-то затемнения, но они небольшие, и их немного. Я не опускаю руки.

Сейчас я чувствую себя удовлетворительно. Теперь я очень боюсь заразиться снова. Я почувствовала это. Я прошла «легким испугом». Но некоторые же люди умирают. На 100% никто не знает, есть ли у меня иммунитет или нет, потому что болезнь новая, не изучена.

Мой образ жизни не изменился: в людных местах я бываю мало – это только рынок и супермаркет. Там я постоянно в респираторе, в сумке – антисептик для рук.

Людям, которые скептически к этому относятся, я ничего сказать не могу. Они, как и я раньше, не поймут, пока сами с этим не столкнутся. Это может очень печально закончиться, поэтому лучше защитить себя, своих близких. Это действительно есть, и это очень серьезно.

С послаблением карантина надо быть бдительными, защищать самих себя, по-другому – никак. Это действительно страшно. Вот в Славянске вспышка сейчас большая. Мне кажется, что из-за этих послаблений – в этот момент эти вспышки и могут происходить, я так считаю. А как оно будет, не знаю. Дай бог, чтобы их вообще не было. Считаю, расслабляться не стоит, потому что никто не знает, что будет. Может быть все что угодно.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять