RU
Все новости

«Мы – политической неликвид»: Родственники пропавших без вести на Донбассе не могут получить статус

Виктория Солодухина, Екатерина Хомяк, Светлана Аникина
Виктория Солодухина, Екатерина Хомяк, Светлана Аникина

Семьи пропавших без вести на Донбассе не могут получить соответствующий статус, а на государственном уровне поиски их родственников проводиться не могут, т.к. не начала работа специальная комиссия при Кабинете министров. Об этом заявила представительницей объединения родных пропавших без вести «Надежда» («Надія») Виктория Солодухина, передает «Громадське радіо».

В объединение входит около 120 семей по всей Украине.

Солодухина напомнила, что в 2018 году был принят закон о статусе пропавших без вести, и в ноябре того же года должна была собраться комиссия по делам пропавших без вести при Кабмине. «Именно эта комиссия должна формировать реестр пропавших без вести, управлять поисками и тому подобное. Сейчас уже середина сентября 2020 года, а комиссия так и не была собрана… Год всем было не до пропавших без вести, наконец в июле собрали новый состав этой комиссии, но она все равно ни разу не собиралась. Мы обращались и в Офис президента, и в офис омбудсмена, но все напрасно», – говорит она.

Данная комиссия при Кабмине должна управлять поиском пропавших без вести, должна установить их судьбу. Прежде всего, она должна составить официальный реестр таких людей. «Когда у нас спрашивают, какой статус наших семей и пользуемся какими льготами, мы отвечаем, что нет. Ведь для того, чтобы получить какой-то статус, нужно попасть в какой-то реестр. После создания такого реестра, ребята попадут в списки пропавших без вести. Затем эта комиссия создает поисковые группы. Два года поисковые группы просто сидят и не занимаются поиском пропавших без вести, потому что нет комиссии, которая могла дать на это разрешение. Даже те организации, которые занимаются поисками тел, не могут официально работать, пока не будет создана эта комиссия», – поясняет Виктория.

«Одна из мам сказала: мы – политической неликвид. На нас не сделаешь пиара, от нас можно получить только неприятности, поэтому никто не хочет этим заниматься. А пока нет, комиссии, официально этим никто не может не заниматься», – продолжила она.

Поэтому родственники пытаются вести поиски самостоятельно или с помощью иных организаций. «Мы опрашиваем людей, которые вернулись из плена. Таким образом мы пытаемся установить судьбы ребят, которые пропали без вести. Очень часто нам помогают социальные сети. В конце 2015 году мы бросили клич по фотографиям наших пленных, которые были сделаны в Снежном. Тогда мы получили много перепостов. В конце концов, мы встретились с этими ребятами, и они моей подруге, у которой пропал сын под Иловайском, сказали, что они сидели с ним в одной камере. Людей, которые это утверждают, мы нашли 6. А моей подруге дважды пришло подтверждение на 99,99% по совпадению ДНК-тестов с телом умершего бойца», – рассказала Солодухина.


Как сообщалось ранее, по данным Международного комитета Красного Креста в Украине, в 2020 году 773 семьи по обе стороны линии соприкосновения продолжают искать своих родственников, пропавших без вести во время конфликта на Донбассе.

В статусе «пропавший без вести» остается еще около 70 военнослужащих ВСУ, воевавших на Донбассе (в 2014 году было 525). Для идентификации личности одной экспертизы ДНК останков военного недостаточно, т.к. были случаи совпадений ДНК погибшего с образцами нескольких кровных родственников, которые не подозревали о существовании друг друга. Поэтому производится масштабная судмедэкспертиза по разным показателям.

В ВСУ больше всего не учтено пропавших без вести после Дебальцевских событий января-февраля 2015 года.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять