RU
Все новости

«Нужны ли мы Украине?»: 12 историй о реалиях жизни на неподконтрольном Донбассе

Фото из открытых источников
Фото из открытых источников

Немецкая организация DRA опубликовала результаты анкетирования жителей неподконтрольных районов Донбасса. Авторы исследования «Нужны ли мы Украине?» опросили людей о влиянии войны на их жизнь и их взгляде на возможность деоккупации, передает «Новое время».

Были проведены 35 интервью среди 19 мужчин и 16 женщин. «Выборка опроса не является репрезентативной. Мнения и цитаты, представленные в данной публикации, не следует воспринимать как полноценное отражение общественного мнения людей на НКПТ», – говорится в отчете.

Отмечается, что интервью проводились в конце 2018 года и в первом квартале 2019 года. Самому молодому респонденту было 16 лет, а самому старшему — 67 лет.

«Около половины респондентов – выпускники школ или студенты. Среди участников опроса были представители сферы образования, бизнеса, IT, два пенсионера и несколько домохозяек. Таким образом, эта нерепрезентативная выборка может дать представление о взглядах и мнениях из разных сфер жизни», – пишут авторы исследования.

Публикуем 12 цитат жителей неподконтрольного Донбасса, представленных в материале.

Крушение всей жизни

В Украине люди теряют родных и близких не только из-за боевых действий, но и из-за увеличивающейся ментальной дистанции между жителями «республик» и теми, кто находится на подконтрольной Украине территории. Тяжелее всего приходится пожилым людям, отмечается в исследовании. Некоторые из них неожиданно оказались оторваны от своих близких.

Валерия, 30 лет: «Наши родители, на пороге своего пенсионного возраста, восприняли конфликт как крушение всей жизни. У нас есть родственники в Украине, и мои родители очень скучают по ним, но поехать к ним получается даже не каждый год. Связь дорогая, иногда разговаривают по Skype, в основном, делятся жалобами и строят догадки, что будет дальше, сможет ли наша "республика" опять стать частью Украины».

Карина, 27 лет: «Из-за конфликта моя старшая сестра уехала с семьей на подконтрольную Украине территорию, и мы с ней не видимся: я не могу ехать через блокпосты по состоянию здоровья, а она не хочет ехать на нашу территорию. Я не вижу, как растут мои племянники, а она не видит, как растет моя дочь. Меня очень расстраивает, что мы отдалились друг от друга. Мама часто болеет, и вся помощь ей по хозяйству только на мне. (…) Моя мама – человек далекий от политики, и ей трудно понять, почему так случилось, что старшая дочь уехала. Ей трудно принять нынешнее положение, она очень переживает и, я думаю, стрессы подкосили ее здоровье. В Украине живут ее сестра и брат, но она уже не может к ним съездить. Она считает, что Украина должна быть единой».

Военные действия вызвали шок

Многие из респондентов постоянно возвращались к воспоминаниям о начале войны. Несмотря на то, что с гражданской точки зрения трудно определить, кто несет ответственность за обстрел территории, некоторые респонденты сообщили, что были свидетелями обстрела со стороны, контролируемой украинской армией. Для некоторых этот опыт привел к радикальному изменению их политических взглядов и отказу от украинской идентичности.

Александра, 29 лет: «Военные действия вызвали шок: по нашим городам стреляла украинская артиллерия. Мы с ужасом смотрели на разбитые дома и плачущих людей. Я была в больнице – видела детей в бинтах, один мальчик, лет 10-ти, был без ноги. События 2014 года до сих пор в моей памяти. Наверное, это был самый сильный аргумент, чтобы понять – простой народ Донбасса не нужен Украине. Самые проворные бизнесмены и чиновники быстро сбежали в Киев, а те, кто остался, были предоставлены сами себе».

Валерия, 30 лет: «В 2014-м я лично видела, как горел дом на соседней улице после обстрела со стороны Ждановки, где стоял украинский батальон "Донбасс". Я стояла на аллее на кладбище, где похоронены дети, которые погибли от обстрела с самолета. Вот это реальность».

«Мы могли быть вместе»

Хотя достоверных данных о текущей экономической ситуации в «Л-ДНР» нет, предполагаемо, уровень безработицы там повысился, говорится в докладе. Большие заводы, которые были основой местной экономики (металлургические, химические, машиностроительные), либо закрылись, либо были вынуждены существенно сократить объемы производства.

Причин упадка промышленности – военные действия, экономическая блокада оккупированных территорий, введенная правительством Украины в 2017 году, а также «национализация» промышленности и предприятий «властью», поддерживаемой Россией.

Юлия, 31 год: «Что касается меня и мужа, то у нас жизнь сильно нарушилась, мы живем практически врозь (муж Юлии уехал на заработки в РФ, – прим. ред.). Сначала думали, что вот-вот заработает наша промышленность, он вернется и все будет как прежде. Но теперь мы думаем, что вряд ли конфликт быстро закончится, и нужно приспосабливаться к новой жизни, а не жить ностальгическими надеждами».

Андрей, 17 лет: «Мой отец раньше работал на крупном заводе, но после начала военных действий завод почти не работает. И он уехал на заработки в Россию. Платят хорошо, но он работает посменно и редко бывает дома. Мы с мамой его видим в основном по Скайпу. Много мужской домашней работы теперь на мне. Скучаем по нему очень. Бабушка – мама отца – часто плачет, ведь он работает так далеко от дома, и даже на праздники редко случается увидеться. Если бы не война, наша семья была бы вместе».

Брошены правительством

В своих ответах люди ссылались на трудности, с которыми они сталкиваются, пытаясь получить доступ к украинским государственным услугам. Пересечение линии соприкосновения является изнурительным. Люди жалуются на отсутствие инфраструктуры, долгие часы ожидания с обеих сторон, ограничения на перевозку товаров.

Когда им удается выехать на контролируемую Украиной территорию для получения услуг, они часто сталкиваются с дискриминацией. Доступ к пенсии является одним из наиболее показательных примеров. Для жителей неподконтрольного Донбасса право на пенсию все еще связано со справкой внутренне перемещенного лица, несмотря на многочисленные кампании, призывающие обеспечить равный доступ к пенсии для всех граждан Украины.

Денис, 67 лет: «Почему для того, чтобы получить честно заработанную пенсию, я должен стать фиктивным переселенцем? Давайте называть вещи своими именами. Чтобы избавить нас от унижения, в Пенсионном фонде можно было бы создать отдельный отдел, который будет вести учет пенсионеров, проживающих в "ЛНР" и "ДНР". Чтобы нас видели воочию – мы и так приезжаем каждые два месяца в банк. Он государственный, так же, как и Пенсионный фонд. Разве нельзя наладить обмен информацией? Это реальное дело, и все это можно сделать, только в Украине никто не хочет этим заниматься, так как выглядит "непатриотично"».

Елена, 21 год: «Иногда бесят высказывания "друзей" по какому-нибудь отвлеченному от политики поводу, но с едкими комментариями о жителях Донбасса. Понимаю, что они – жертвы пропаганды и стараюсь не отвечать».

Как было, уже не будет никогда

Авторы доклада отмечают, что большинство респондентов думают об Украине как о чем-то из прошлого. Они говорят: «Мы жили в Украине» или «Когда это была Украина». Возможность возвращения в Украину звучит туманно, как и возможность объединения с Россией. В целом респонденты говорили о будущем неопределенно и неоднозначно.

Все собеседники выразили смешанные чувства относительно Украины. Те, кто имеет крепкие семейные или любые другие связи по другую сторону линии соприкосновения, настроены более позитивно. Те, кто потерял близких в военных действиях, считают украинцев главными виновниками в этом конфликте. Почти все респонденты считают, что в сегодняшней Украине доминирует национализм. Многие отмечали дискриминационное отношение к людям с Донбасса.

Александра, 29 лет: «Конечно, жить в непризнанной республике сложно. И многие люди испытывают ностальгию по более спокойным временам в Украине, но все мы понимаем, что даже если Донбасс и вернется, так как было, уже не будет никогда».

Дарья, 16 лет: «У нас было городское мероприятие о дружбе народов Донбасса, и каждая школа должна была рассказать на сцене о людях какой-то национальности, проживающей в Донбассе, ведь у нас многонациональный край. Во время праздника на сцене показывали греков, азербайджанцев, грузин, русских, но не было украинцев. Как рассказала моя подруга из соседней школы, именно им нужно было рассказывать об украинцах. Но никто не захотел. Несколько детей стали плакать – потому что на фронте погибли их отцы и братья, а у кого-то разрушен дом… Я думаю, пройдет еще очень много времени, пока ситуация как-то стабилизируется. Конечно, мы все понимаем, что украинский язык и культура ни при чем, но именно на украинским языке звучали угрозы в адрес Донбасса. Поэтому до сих пор, если кто-то заговорит по-украински в обычной жизни, на него смотрят с предубеждением».

Что может нас сблизить?

Во время опроса люди говорили о необходимости общаться с соотечественниками. Существует общее понимание того, что поскольку уже шесть лет люди живут в разных реалиях, диалог должен начаться как можно скорее. Некоторые высказывают мысль о том, что начинать или расширять общение и контакты необходимо, так как война не будет длиться вечно, и людям придется жить друг с другом.

Многие согласны с тем, что существует множество стереотипов и противоречивых представлений о ситуации, которые можно преодолеть лишь постепенно. В то же время, люди, живущие на неподконтрольных территориях, поделились ощущением, что люди из других уголков Украины не желают разговаривать с ними на равных.

Вадим, 51 год: «Можно общаться по интернету, телефону или съездить в гости. Все, кто ездит к родне, безусловно, общается не только с ними, возникают спонтанные разговоры: „Как вы там живете?". На бытовом уровне людям интересно. А вот на уровне политиков или общественных деятелей – все ищут только плохое. Если найдутся такие команды людей, которые восстановят нормальные отношения в гражданском обществе – буду только приветствовать. Сейчас такая ситуация, что одна и та же проблема может по-разному восприниматься там и тут. Главное – не навязывать решений, которые противоречат убеждениям. Иначе ничего не получится».

Оксана, 22 года: «Если ездить друг к другу, тоже есть риск. Если это делать слишком открыто, у меня в Донецке, например, могут спросить, зачем я ездила слушать националистов. Может, тебя завербовали? Ну а с Украины к нам никто вообще не приедет – все слишком запуганы „агрессорами" и „боевиками". Думаю, над людьми и тут, и там слишком довлеют выработавшиеся за пять лет стереотипы. Их ликвидация могла бы стать актуальной».

Как утверждают авторы в заключении, исследование показывает, что разрыв между людьми, живущими по разные стороны линии фронта, увеличивается. Люди до сих пор много думают об Украине и обсуждают ее, но в основном с позиции посторонних. Такое ментальное разделение станет серьезной проблемой, когда территория вернется под контроль украинской власти.

Отмечается, что диалоговые инициативы сами по себе не смогут снять все напряжение и разрешить укореняющиеся противоречия. Однако для создания предпосылок будущей реинтеграции необходимы меры на государственном уровне, направленные на обеспечение диалога и равного доступа к правам и услугам всех граждан Украины, где бы они не проживали.

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять