RU
Все новости

Отрезаны от мира: Кроме КПВВ на Донбассе есть локальные пункты пересечения линии разграничения

Лобачево / Фото: citynews.net.ua
Лобачево / Фото: citynews.net.ua

На Донбассе кроме оснащенных 7-ми контрольных пунктов въезда-выезда (КПВВ) есть локальные пункты пересечения линии разграничения. Они не оснащены инфраструктурой и используются лишь местными жителями. Однако с начала пандемии такие локальные пункты закрыты, что доставляет массу проблем людям – сейчас они находятся фактически в изоляции.

Мониторы в декабре посетили такие локальные пункты: в Донецкой области – Верхнеторецкое, Гранитное, Чигари (Пивденное), в Луганской – Новоалександровка, Золотое-4, Лобачево, Лопаскино.

Координатор программ БФ «Восток SOS» Евгений Васильев пояснил, что локальные пункты – это места, в основном, в небольших селах, где люди пересекают линию разграничения по прописке, спискам или спецпропускам. После 2014 года инфраструктура, родственные связи в таких селах оказались разорванными. Например, жители остались с одной стороны линии разграничения, а магазины, школы – с другой. Или люди просто ходили друг к другу в гости, навещали родных. И такие перемещения осуществлялись все время, пока не началась пандемия коронавируса.

«Сейчас эти локальные пункты перемещения не работают. И это проблема для людей, потому что кто-то не может попасть в школу, кто-то – на работу, кто-то – к родственникам», – сказал Васильев.

Все эти села сейчас малонаселенные. Меньше всего людей осталось в Новоалександровке – до 2018 года здесь было 12 жителей, сейчас – менее 10-ти. «Это дачное поселение. И до 2018 года, когда можно было сюда приезжать, здесь было больше людей. Например, многие были прописаны в [неподконтрольном украинской власти] Первомайском, и им было разрешено сюда ездить на свои дачи. Но в 2018 году такое перемещение было запрещено, и добраться сюда было очень тяжело: военные не разрешали пользоваться военной дорогой, и можно было проехать только через болото. И таким образом это село получилось отрезанным от мира. И оно действительно вымирает, потому что пользоваться домами невозможно. Кроме того, все еще более усложнилось, когда некоторые дома сгорели во время последних пожаров», – рассказал представитель Украинского Хельсинского союза по правам человека Алексей Беда.

Новоалександровка долгое время находилась в «серой зоне». «Там не было украинских военных. Люди жили и ходили в Первомайское. Для этого они договаривались с той стороной – с "казачками" ["ЛНР"]. А когда украинские военные зашли в этот населенный пункт, то местные договаривались и с нашими военными, и с той стороной. И определенное время их пропускали. Но с каждым годом это становилось сложнее. Из-за того, что населенный пункт стал закрытым, то там и людей становилось меньше, т.к. просто так туда не попадешь. Чтобы попасть, нужно согласовать это со всеми – с общим командованием, с бригадным командованием, нужно кучу бумаг отправить», – добавил Евгений Васильев.

«Вот [под Торецком] Чигари относятся к поселку Пивденное, это на линии разграничения. Местных жителей там пропускали по спискам и паспортам с пропиской. Интересный пункт – Лобачево, до войны он относился к селу Желтое, которое сейчас находится за линией разграничения. И дети из Лобачево ходили в школу, детсад в Желтое, люди работали в Желтом, все коммуникации (в частности, электричество), было заведено из Желтого. И сейчас в Лобачево тянут линию с подконтрольной территории. Но нужно понимать, чтобы добраться до Лобачево – это квест, т.к. ехать нужно по "песчаным бархахам" и не факт, что ты по ним проедешь. А чтобы выехать жителям из Лобачево, то им нужно скинуться на машину 1100 грн, чтобы доехать до Счастья (в магазины, в банки, аптеки и пр.). Раз в неделю там ездил социальный автобус, но он отказался от этого», – детализировал Беда.

Он рассказал, как выглядят такие локальные пункты пересечения. «Эти населенные пункты преимущественно закрытые, туда просто так не попадешь. Для этого нужно согласовать проезд с командованием военных. Сами локальные пункты пропуска вообще могут быть не оснащены ничем, или каким-то временным блокпостом. Люди по спискам или по прописке могут пересекать этот блокпост. Причем, работа этих пунктов никак не регламентирована – захотели пропустили, захотели – закрыли… Беда таких пунктов, что их работа не регламентирована законодательно, они не выделены отдельно, поэтому нет какой-то конкретной процедуры их пересечения. В каждом конкретном локальном пункте окончательное решение принимает та военная часть, которая там стоит, штаб ООС», – говорит Беда.

«Да, почти все эти населенные пункты закрытого типа. Вот в Лопаскино, Лобачево тоже стоит блокпост военных, они проверяют, расспрашивают проезжающих, досматривают машины. В Новоалександровку вообще трудно попасть», – подтвердил Евгений Васильев.

Также он привел пример пункта пропуска в Верхнеторецком. «В Верхнеторецком стоят два блокпоста: один государственной фискальной службы (не знаю, зачем он там), а потом стоят военные... Окончательно людей пропускают именно военные. Для сравнения: на КПВВ эти функции выполняют пограничники. В Верхнеторецком, когда было разрешено до коронавируса, люди пересекали блокпост по прописке. Но с началом пандемии этот пункт пересечения закрыли полностью. И сейчас никого не пропускают», – рассказал Васильев.

Он отметил, что закрытие таких пунктов пропуска не просто проблемно, но и опасно. Потому что люди все равно пытаются попасть к своим родным или по иным причинам, и сейчас они вынуждены это делать в обход пунктов пропуска – а территория здесь прифронтовая. «Вот в октябре был случай. Мужчина искал место перехода и подорвался на мине. И он лежал там с 8 часов вечера до 8 утра – и просто умирал. Потому что никто не знал об этом инциденте. И только утром его случайно нашел рыбак… Не хочу сказать, что это массовые случаи, но они есть», – рассказал представитель «Восток SOS».

Кроме того, при пересечении линии разграничения в непредназначенном для этого месте можно попасть под огонь военных, а также быть задержанными. «А с той стороны так называемая местная "власть" за пересечение в непредназначенных местах может привлечь к "уголовной ответственности". Были случаи, когда таких людей там задерживали и дальнейшая их судьба нам неизвестна. Может, их и привлекли к "ответственности", а может, провели беседу и отпустили», – продолжил Васильев.

Если человека обнаружили на подконтрольной Украине территории, то ему также грозит административная ответственность – штраф за нарушение порядка въезда-выезда с неподконтрольной территории. «Расскажу, как должны действовать украинские военные. Потому что, как на самом деле они действуют – я не знаю. Военные при обнаружении незаконно пересекшего линию разграничения должны вызвать полицию или спецслужбы (СБУ, контрразведку), которые могли бы проверить этого человека. И после проверки, если к человеку нет вопросов, то его отпустят», – отметил Васильев.

«При карантине сейчас эти пункты просто закрыты… Думаю, их закрыли просто, чтобы не иметь хлопот. И эти поселки, например, то же Лобачево, сейчас вымирают – детей вывозят, потому что их нереально там учить, водить в сад. Люди выезжают, потому что не могут получить медицинские услуги, сходить в аптеку, получить пенсию. Это нужно урегулировать законодательно и дать возможность локально пересекать эти пункты пропуска, чтобы не оставлять людей за гранью выживания. И на время карантина нужно открыть пересечение локальных пунктов, чтобы хоть как-то поддержать людей», – заключил Алексей Беда.

Напомним, в прифронтовой зоне Донбасса с началом военных действий было 50-70 изолированных сел (с отсутствием объектов инфраструктуры, и даже коммуникаций), в них проживало до 20 тыс. человек. С карантином их число увеличилось за счет еще 54 населенных пунктов.

Текстовая версия подготовлена РПД «Донецкие новости» по материалам эфира «Громадського радіо»

Мы обновили правила сбора и хранения персональных данных

Нажимая накнопку «Принять» или продолжая пользоваться сайтом, вы соглашаетесь с обновленными правилами политики конфиденциальности и даете разрешение на использование файлов cookie.

Принять